Чичев Юрий Иванович

Юрий Чичев. Женькина война. Часть X. Жених и невеста

А через год приехал Сергей. Женька возился около собачьей будки, приколачивал что-то, чинил, в общем. Башкан вдруг вылетел из неё, свалил Женьку, цепь натянул – чуть жильё своё не своротил – хрипло залаял на красавца майора. А он стоял у крыльца, улыбался, орденами-медалями звенел.  

- Женька! Вырос-то как! Не узнать! – он шагнул бесстрашно, пёс сразу притих и дурашливо завилял хвостом.  

- Вам кого? – спросил Женька.  

- Мне-то? Мне бы на невесту глянуть. Как она, выросла?…

… А когда зацвели яблони, сыграли свадьбу – в саду – шумно и весело, первую свадьбу после войны. Пить и есть не особенно было, так что в основном кричали «горько».  

- Го-орьк-а-а-а! – и Сергей нежно целовал Зину.  

- Ты гляди-ка, война была, а он на всякий случай и невесту присмотрел!  

- Только боялся, что прогонит, - ответил на это Сергей, глядя на Зину.  

- Я тебя сразу полюбила…  

Тут опять кто-то крикнул:  

- Первая ж свадьба у нас после войны! Горько!  

Все подхватили. Жених с невестой не ломались.  

Спросили Сергея:  

- Где ж ты год цельный после победы пропадал?  

- Билет на поезд не мог никак достать, - отшучивался жених.  

- Написал бы, мы тебе паровоз прислали бы. Вон их сколько у нас! А то, может, пару не было? – и опять: -

Горько!  

Сергею подали гитару, он запел:  

Не был я в Чернигове,

Не был я в Саратове,

И в Москве я тоже не бывал.

Жил в деревне Каменка,

Вёл комбайн я по полю,

На Сталинградском фронте воевал…

Мать сидела возле дочери чуть хмельная, глаза влажные. Рядом Серафима жевала.  

- Вот так, Сима. Я провожала, а встретить дочери пришлось…  

- Угу… - ответила Серафима…

А Женька сидел за домом у стены, обняв Башкана. Сидел злой, как старичок. Лена подошла – нарядная, тоже к свадьбе постаралась, позвала брата, видимо, не в первый уже раз:  

- Жень, ну пойдём же, ну как тебе не стыдно…  

- Не пойду. Вы хоть там все переженитесь. Он Зинку увезёт. Вот что!

* * *  

Как-то сидели все на крыльце. День уже синел, к вечеру клонился. Сергей покуривал, Зина рядом, накинув на плечи пиджак мужа. Лена к сестре прислонилась. Они напевали на два голоса: «Перебиты, поломаны крылья, и пилот уж лежит на земле. Не дождется его дорогая, самолет не промчит в вышине…». Женька, прислонясь спиной к стойке крыльца, сидел, как силуэт в старой книжной марке серии «Книга за книгой», читал что-то.  

Сергей встал, прошелся туда-сюда. Спросил у Женьки:  

- Читаешь что?  

- Сагý, - ответил тот.  

- Чего?  

-Сагý о Фóрсайтах, - не получалось у него до сих пор с ударениями.  

- Глаза сломаешь. Темнеет уже, - Сергей повернулся, швырнул, не гася, окурок в огород Якова. Схватился за колючую проволоку ограды:  

- Эх, как в концлагере! Уехать бы отсюда!  

Женька ушки топориком.  

- Куда же? – спросила Зина.  

- Есть одно местечко. Есть… Лена, поедешь с нами?  

- А мама?  

- И мать возьмем. Как из больницы выйдет, так и уедем. А, Жень?  

- Мы с мамой не поедем. Нам нельзя. Мы ждём.  

- Кого?  

- Папу. Вот что.  

- Так… - Сергей осёкся, понял, что нельзя сейчас.  

- Вечер тёплый. Хорошо тут у нас, - сказала Зина.  

- А я год живу – не могу привыкнуть! Завод воняет, дорога гудит, копоть… Как тут можно жить?! Ломать всё надо. А людей…  

- Мы привыкли, - Зина обиделась. – Здесь отец жил.  

- Не знаю… По-моему, так вам всем нужнее отсюда уехать, чем мне. Ради Глафиры Николаевны, - помолчал. – Душно сегодня. Может, наверху постелишь?…

… … Как-то в другой, уже осенний вечер, когда по стеклам стучал дождь, будто кто мелкими коготками снаружи царапал, пили чай.  

- Мам, - начала Зина осторожно. – Мы с Серёжей решили, что нам надо уехать…  

Женька глотнул и замер. За столом стало тихо.  

- Езжайте, - мать ответила так, что нельзя было понять, согласна она или нет, рада или протестует.  

- Вы не поняли, Глафира Николаевна, - Сергей обнял за плечи Женьку. – Мы все вместе уедем отсюда.  

- Как?  

Ответила Зина:  

- Сначала поедем мы с Серёжей, устроимся, а потом вы все…  

- Да, ребятки, вам надо отдельно… Езжайте.  

- Ну вот! – Сергей моментально поставил на стол рюмки, бутылку. – Обмыть надо. – Наливая, сказал. – Вам, конечно, трудно будет без нас, поэтому мы берем с собой Лену и Женьку. Лен, поедем?  

- Я на заводе учусь…  

- У неё жених объявился, - съехидничал брат. Сестра треснула его по затылку. – Чего она! – заорал Женька.  

- Ну, за успех! – Сергей поднял рюмку.  

- Мама, не пей! – Лена хотел отобрать рюмку у матери, но та не дала, поспешно отдернула, потом смутилась:  

- Я чуть-чуть, - и с жадностью выпила.  

- Ну, теперь начнет.  

- Ничего я не начну. А ты можешь ехать. Хоть завтра. – Вдруг резко сказала мать и налила себе ещё.  

Замолчали. И тогда стало слышно, как за перегородкой бубнит Яков.  

- Молиться что ли опять начал? – спросила Зина.  

- Ага, по газете «Труд», – пояснил Женька. Они прислушались. Яков читал газету вслух, почти по слогам – добросовестно и тупо.  

- Ну, так как же? – спросил Сергей. – Леночке и правда сейчас не стоит ехать. А вот Жеке… Он без нас, боюсь, распустится тут. Он ведь только Зину и боится.  

- Не поеду! – заорал Женька.  

- Не ори! – строго сказала Зина. – Маме будет трудно с тобой.  

- Не поеду!  

- Женя! Я ведь совсем больная. Что я могу? А Зина с Серёжей тебя в люди выведут…

- Ну и продавай меня! Продавай! Вот за эту бутылку! Отец вернётся, я ему всё расскажу!  

- Нет, сынок, не вернётся он, никогда, - Глафира выпила, прижала рюмку к груди, повторила тихо и медленно: - Ни-ког-да…  

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009