Чичев Юрий Иванович

Юрий Чичев. Женькина война. Часть XII. Беглец

Женька, одетый по-дорожному, стоял на коленях у крыльца, обняв Башкана. Потом рука Женькина нырнула в карман, достала кусок сахара, сунула псу в пасть. Башкан зажмурился от удовольствия, захрустел, а Женька опять обнял друга, прижался к нему. Плакал.  

… В купе Зина и то предлагала Женьке, и это – он ото всего отказывался. Смотрел в окно на дальние огни. Какие-то темные тени мелькали, мелькали, мелькали… А Женьке слышался голос отца, уже полузабытый, искаженный годами памяти: «Как во городе было во Казани!». И ещё: «Жди, сыно-о-о-к!». И казалось ему, что там, за стеклом, в отражениях нечетко, едва различимо возникало лицо отца…  

… Осенней дождливой ночью рванулся Башкан, рявкнул было, натягивая цепь, потом завизжал радостно, заскулил, запрыгал… В темноте ничего не видно, кто там. Только слышен Женькин голос:

«Башканчик, Башканчик, Башкан…».  

В сенях стукнула дверь. Яков спросил глухо:  

- Кто там? Башкан, куси его!  

Но Башкан только повизгивал от радости и звякал цепью.  

В коридоре вспыхнул свет – тонкая полоска его упала на собаку и на беглеца. Яков откинул крючок, щель увеличилась, и он увидел Женьку – оборванного, грязного скитальца.  

- Твою дивизию! Отыскался, значит? – спросил Яков.  

- Где мама?  

- Глаха-то? Н-да… Так она это… как её… Померла мать-то. Пока ты бегал. От сердца и померла. Как узнала, что сбёг…  

Женька упал головой на ступеньки, сжался комочком, задергал плечами: «Мама, мама…».  

- Месяц, как схоронили… И где ж тебя носило?  

Башкан скулил и лизал Женьке затылок.  

- А Лена? Лена где?  

- На торфозаготовках. С комсомольцами там своими. Мать их едри, план перевыполняют.  

- А…  

- А ты заходи. Наверх пущу.  

- Я… Я лучше к дядя Андрею.  

- Ждет он тебя. У него своим жрать нечего. Возьмет да и назад, к Зинке отправит.

- Как это?  

- А с милицией.  

Женька отрешенно шагнул в сени. Яков опустил ему на плечо трехпалую клешню:  

- Ты, малой, зря дяди Якова пужаешься. От тебя от голода спасал, дядя Яков-то. И еще спасёт. Так-то… Женька молчал. Ему было всё равно.  

- Так-то вот. Поди-ка сейчас спать. А утром Богу помолимся, как нам быть, как нам жить.  

Женька полез наверх, в холодную фанерную мансарду. И когда наверху в комнатушке вспыхнул свет, Яков выключил его в сенях. Женька сел на заваленную каким-то барахлом кровать, осмотрелся. Комната пустовала, единственным её украшением были керенки, денежные знаки Временного правительства, наклеенные когда-то давным-давно на стены и потолок мансарды. Из темного прямоугольника двери, снизу, с лестницы, как привидение, поднялась сначала голова Якова, потом и весь он в полный рост. Женька вздрогнул.  

- Спужался? – Яков поставил Женьке на колени миску с едой. – Поешь, на вот. – Сел напротив на стул, наблюдал, как Женька торопливо ел, стесняясь своей жадности. Усмехнулся. Потом провёл рукой по стене, царапнул жесткую ассигнацию. - Эх, отколупнуть бы, на жизнь, да горя не знать. А? Ничего, я тебя научу, как их отколупывать. – И добавил тихо и зло: - Андрюхе на радость…  

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009