Чичев Юрий Иванович

Юрий Чичев. Сыщики из Юдановки. Дело № 3, «Яблочное»

По широкой, разбитой тракторами и машинами, поросшей бурьяном единственной улице деревни Юдановка шёл человек, вооружённый с головы до ног. Грудь перекрещена пулемётными лентами, на поясе патронташ, два кольта, на шее – автомат. И все иностранное, не наше. Шёл он с видом завоевателя, будто взял в плен всю деревню – такое выражение застыло у него на лице. Рукава засучены, крутолобая большая голова острижена почти что наголо и ничем не защищена от солнца. Но никто не обращал на завоевателя никакого внимания – некому было. Пуста деревенская улица в разгаре трудового дня, это вам не город, где в рабочее время тьма народу валит в обе стороны – вот где так необходимые полям и фермам трудовые резервы для сельскохозяйственных работ – не протолкнёшься. А в Юданове в полдень все на полях и фермах, а ребятишки, если дома – играют на задах усадеб.  

Итак, шёл себе по Юдановке вооружённый человек и шёл. И никакого эффекта. Был человек толст, крепок, возрастом не более двенадцати лет. Звали его Геннадием, фамилия – а впрочем, зачем нам фамилия? Лучше последуем за ним, поглядим, что будет дальше.  

Улица привела толстяка к столбу возле клуба, и тут его вниманием завладело объявление на кривом куске фанеры: «Сыщицкое бюро «Витёк и Дрюня». Находим всё. Обращаться к нам». И свежей краской дописано: «В старую кузню». Генка закатил глаза, что-то обдумывая, потом ухмыльнулся и двинулся к правлению.  

Над входом в старую кузню красовалась вывеска: «СЫШИЦКОЕ БЮРО». На пороге сидели члены бюро Витёк Арсеенков – он читал очередной детектив из колхозной библиотеки, и Андрюха Глухов – этот, высунув язык, с усердием покрывал чёрным лаком выструганный из деревяшки макет пистолета. Они так увлеклись, каждый своим делом, что не заметили гостя. А тот постоял, поглядел на них, ухмыльнулся и сказал:  

- Это вы-то сыщики что ли?  

Члены бюро вздрогнули. Дрюня от неожиданности мазанул лаком себя по руке. Перед ними стоял их ровесник, только толстый и увешанный заграничным оружием. Игрушечным, конечно, но каким! Дрюнин пистолет после этого смешно было брать в руки.  

Но Дрюня, почуяв недоброе в словах пришельца, поднялся и, сжав свой «пистолет», ершисто ответил:  

- Чего тебе?  

А Витёк уже отложил книгу и встал рядом с другом.  

- Ничего, - безразлично ответил Генка. – Здесь вашего бюро не будет больше.  

- Обоснуй? – пересохшим горлом попросил Витёк.  

- Я так хочу потому что. Здесь будет кооператив. Торговый дом «Соскин и сын».  

Витёк вдруг захохотал. Дрюня вслед за ним. Витёк рухнул на траву и дрыгал ногами. Дрюня не отставал от него.  

- Ой, Соскин, Толстый и сын, ой, помираю! – кричал Витёк. Примерно то же выкрикивал и Дрюня.  

Генка топнул ногой и пообещал их вздрючить. Юные сыщики встали и надвинулись на гостя.  

- Ты, Толстый, ты откуда взялся? – спросил Витёк.  

- Из Швеции.  

- Прямо из Швеции и – сюда, на парашюте? – уточнил Дрюня.  

- Предок в торгпредстве работал. А у вас мы пока дачу сняли.  

- У кого? – Витёк поглядел на Дрюню: не слыхал, мол, каких известий о гостях? Дрюня в ответ пожал печами.  

- У какой-то бабки кривобокой, небрежно уточнил Генка.  

- Бабу Катю одинокую хроменькую, никто у нас не обижает. Понял? – объяснил ему Витёк. – Будешь обзываться – навешаем.  

- А ты крутой, да? – начал задираться Генка. – Ещё раз Толстым обзовёшь – получишь! -

Что так резко-то? – вступил Дрюня. – И навешаем, так что сразу похудеешь! Видно, Толстый не привык к долгим разговорам. Он поднял руки и пошёл на ребят. Но тут тебе не Швеция. Здесь Юдановка. Дрюня мигом оказался сзади Толстого и упал ему в ноги. Витёк чуть толканул противника и Геня грохнулся на спину, гремя заграничным оружием. Встать в такой амуниции было нелегко.  

- Вали отсюда, шведский десантник, - кричал Дрюня, пока Толстый, пыхтя и отдуваясь, пытался подняться с земли. Наконец, он встал, подошел к дверям бюро, плюнул на вывеску и сорвал ее. Вмиг вся троица клубком покатилась по земле. Но тут завизжали тормоза, и из проезжающего мимо «Газика» их громко окликнул председатель:  

- Эй, борцы за демократию, что не поделили?!  

Схватка приостановилась (временно, как пообещал Толстый).  

- Что ж вы, пацаны, такие негостеприимные? Нет чтобы показать гостю нашу природу, на озеро сводить… А вы его в четыре кулака угощаете? Придется родителям подсказать, как вас воспитывать. - сыщики молчали, шмыгая носами. Толстый независимо поправлял свою амуницию. – А вас, Геннадий Борисович, прошу в машину. Доставлю вас к вашему родителю. У меня с ним встреча в правлении назначена.  

Геня – Геннадий Борисович важно поставил ногу на подножку «Газика», повернулся к ребятам:  

- Если захотим, всю вашу Юдановку купим! – бросил вот такие злые слова и укатил…  

- Витёк притащил из дома старый амбарный замок и навесил его на дверь своего «Бюро». Потом забрался на крышу и прибил вывеску сверху, чтобы никто не смог до нее дотянуться…

* * *  

Назавтра договорились встретиться после обеда, потому что у каждого были обязанности по дому: сбегать в Ясенки за хлебом – там всегда свежий, а в Юдановку привозили три раза в неделю и черствый; травы для цыплят нарвать; кормушки у кур почистить, воды натаскать – да мало ли дел найдется летом на деревенском подворье у крестьянских детей. У Дрюни ещё забота – годовалая сестрёнка; матери его, доярке помощь во как нужна.  

Вечером дома он и узнал новость: баба Катя Хроменькая, что живет в двух дворах от Глуховых, сдала свой дом москвичам на остаток лета. На пенсию-то крохотную одной трудно тянуть. А сама с внуком в старенькую баньку перебралась.  

- Вот ведь какая её дочка! - сетовала Андрюшкина мать. – Сама в Троицке живёт, в сыре-масле катается, внука бабке на лето подбросила и ни разу не появилась. Не проведала, ни денег, ни продуктов не подбросила. Вот расти вас себе на горе. А Петька-то, внук бабкин, Катерину не слушается, оболтусом растёт. – И мать, в воспитательных целях, конечно, мазанула ладонью Дрюне по затылку. – А ты ешь, не вертись. Или тоже хочешь оболтусом стать?  

С утра до обеда Дрюня пробыл во дворе, беспрекословно выполняя все, что поручала мама. А к 12-и побежал в Ясенки, к этому времени в магазин всегда завозили хлеб. Когда он вернулся, то застал такую картину: на крыльце сидит и плачет баба Катя Хроменькая, а Дрюнина мать её утешает.  

И тут он узнал ошеломительную новость, которая заставила его бросить всё - то есть сумку с хлебом на крыльцо и умчаться со двора. Скорей, скорей, в бюро, в бюро…  

Витёк Арсеенков сидел в старой заброшенной кузне, украшенной фанерной вывеской «Сыщицкое бюро», и с удовольствием поглощал любимую еду: дуя на пальцы, очищал горячую, только что с таганка, картофелину от кожуры, торжественно макал ее в горку крупной соли, насыпанной на столе на обрывок старой газеты, и отправлял в рот, прикусывал хлеба и запивал все холодным молоком из фляжки. Ах, как вкусно! В старом горне на углях стоял таганок, на нём в чугунке остывала картошка.  

- Витёк! – в растворённом окне возникла взъерошенная голова его компаньона по сыщицкому делу. – Бабу Катю Хроменькую обчистили!  

Витёк, как всегда, поперхнулся, чуть не подавился картошкой, но потом совладал с собой, дожевал и проглотил вкуснятину, спокойно допил молоко и строго изрёк:  

- Теперь, Ватсон, докладывайте не спеша и по порядку.  

- Да ладно тебе, ты слушай.  

Вот что узнал Шерлок Холмс из Юдановки от своего компаньона. У бабы Кати Хроменькой, прозванной так за то, что она слегка припадала при ходьбе на правую ногу, кто-то дочиста обобрал одну яблоню - «Белый налив», бабы Кати надёжу: продажей ранних этих яблок она надеялась немного поправить свое бедственное финансовое положение.

- И кого ты подозреваешь? – спросил Витёк.  

- Никого пока. Я сразу к тебе.  

- Ну что ж, расследуем, Не впервой. Тем более такое простое дело.  

- Почему простое?  

- Потому что. Думать надо! Соображать, как советовал старый смешной артист по телевизору, как фамилия – не запомнил. – Витёк достал из старой кузнечной печи видавшую виды полевую сумку, перекинул её через плечо, извлёк из нее и подал напарнику и сам надел тёмные очки, и расследование «Яблочного» дела началось.  

В саду бабы Кати Хроменькой они вместе с хозяйкой осмотрели место происшествия, остановились под «Белым наливом», казавшимся голым рядом с яблонями, ветки которых были усыпаны поспевающими плодами.  

- От ведь жулики, - сетовала баба Катя. – Грушовку не тронули, коричневое…  

- Коричное, - поправил снизу начитанный Витёк – он ползал под кроной опустошённого дерева, искал улики.  

- Ну да, я и говорю, коричневое не тронули, а «Белый налив», кормильца моего, обобрали. А я дак продать хотела… Это меня Бог наказал: я дачникам похвастала, угостила их «Белым наливом»-то, они ещё попросили им продать… А парень ихний…  

- Это Толстый Геня что ли? – задал вопрос Витёк, продолжая шарить руками по траве.  

- Он самый. Интересовался, почём сейчас яблоки на шоссе продают… Витек что-то нашёл в траве, навёл лупу, хмыкнул, поднял находку и сунул ее в сумку – ну точный Шерлок Холмс. Только из Юдановки.  

- Витёк, гляди сюда! – позвал Дрюня.  

На краю морковной грядки, точно под линией проекции яблоневой кроны красовался замысловатый, но четкий след от какой-то обувки.  

- Вот это протектор! – воскликнул Руководитель сыщицкого бюро. – Иностранной марки, точно. Мы с тобой такие не носим, баба Катя тем более. Надо слепок взять. – Он вытащил из сумки и протянул Дрюне целлофановый пакет.  

- Что это? – удивился сыщик Дрюня.  

- Гипс. Он годится не только для раскисления почвы. Приготовьте состав, Ватсон. Найди воды, разведи как сметану и залей отпечаток. – отдал команду Витёк и обратился к хозяйке. – Баб Кать, а Петька ваш в чём ходит?  

- Как в чём? В штанах, как и ты.  

- Да нет, на ногах у него что?  

- А ничего. Всё лето, почитай, босиком носится. Привык, хоть и городской. Какая у него обувка, у сироты…  

- А дачники тут ходили, в огороде?  

- Не знаю, милок. Я и говорю, угощала их наливом-то, они еще интересовались, не продам ли. Обещала…

Парень-то их здоровущий, хоть и ровесник ваш, поинтересовался у своей бабки, почём нынче такие на рынке в Москве. Наобещала я им. А вот теперь… разве что коричневых им нарвать. Рано вроде бы, после Спаса яблочного только…  

- А где внук твой, баба Катя? – опять обратился Витёк к пострадавшей.  

- Аички? А, дак они с парнем дачниковым еще до солнца ныне встали, червей накопали да на Глубокое отправились рыбу ловить.  

- А Петька червей где копает обычно?  

- Завсегда у сарая, в куче, я в неё траву полотую кладу, ну и воду грязную сливаю… - приговаривая так, баба Катя подвела юных сыщиков к старому сараю.  

- Ой, чтой-то двери настежь, забыла я запереть что ли? – старушка взялась было за ручку двери, чтоб исправить свою оплошность, но заглянув внутрь, ахнула: - Ох, а где ж тележка-то? Я на неё ещё два мешка пустых положила давеча, чтобы яблоки собрать да отвезти продать…  

- Может, вы её в другом месте поставили?  

- Милай, да в каком другом?! У меня и мест других боле нету. Дом да сарай. Да баня старая в огороде…  

- Значит, подытожим, - Витёк извлёк из сумки блокнот, стал записывать. - пропали: первое – яблоки «Белый налив», второе – тележка, третье мешки. Сколько мешков? – уточнил он.  

- Аички? – с тех пор, как баба Катя Хроменькая стала плохо слышать, она переспрашивала таким образом. – Мешков-то? Да пара, два мешка, внучек.  

- Особые приметы есть какие-нибудь?  

- Аички? – Совсем не поняла баба Катя.  

- Ну как мешки ваши выглядят?  

- А ты чего кричишь? Я не глухая. Обыкновенные мешки, латанные. Вот, правда, на одном надпись была, «Петров» чернилами написано.  

- Ладно, - решил Витёк, - очень хорошо, чёткая примета. Дождёмся рыбаков и учиним допрос.  

- На крыльцо из дома выплыла дачница – ровница бабы Кати, но какая! С крашеными волосами, в макияже. В красных шелковых брюках, в розовом с красными цветами халате, с сигаретой в зубах. Пыхнув дымом, она двумя пальцами в перстнях взяла сигарету и заревела басом, как пароход на Волге:  

- Геня! Ге-е-е-е-ен-я-я-я-я!  

Сыщики прыснули от смеха. Баба Катя Хроменькая, припадая на правую ногу, подошла к дачнице:  

- Дак я же вам говорила, Вера Михайловна, что ваш внук с моим на рыбалке с утра. Вчера ж еще сговорились, при вас.  

- Геня очень больной. Его надо кормить по часам. Я уже все приготовила, а его нет. Как же так, Катя?  

- Придут, никуда не денутся.  

Дрюня слушал их разговор, размешивая гипс в подобранной во дворе банке. Витёк взял из его рук банку и вылил ее содержимое в отпечаток следа на грядке:  

-Вот. Поняли, Ватсон, как можно использовать колхозный гипс в интересах следствия? Как затвердеет, тащи в кузню, то есть в бюро. А я пошёл…  

В бюро, то есть, в кузне, юный Шерлок Холмс из Юдановки Витька Арсеенков разложил на подоконнике свои находки – вещдоки (вещественные доказательства): это, как многие уже догадались, были обёртки от жевательной резинки «Бубль Гум», липкий шарик – сама резинка, жеваная, прилипшая к ветке яблони, с которой он снял эту важнейшую улику. Витька начал строить версию. Знаете, что это такое? Это предположение, догадка о том, как преступники могли бы совершить своё черное дело. Версия построилась простая и ясная: дачник Геня по кличке Толстый подбил на грабёж Петьку. Они встали рано утром, обтрясли яблоню, собрали яблоки в мешки, вытащили их на шоссе и продали проезжим, или еще продают. Поэтому если немедленно отправиться в Ясенки, где всегда идет бойкая торговля вдоль шоссе, можно поймать жуликов с поличным.  

Погоди, а как они могли дотащить мешки до Ясенок? «Белого налива», судя по словам бабы Кати Хроменькой, уродилось много. А они и не тащили. Они могли увезти. На чём? У бабы Кати есть тележка очень удобная, лёгкая. И она сегодня не нашла её. Так… А вдруг покупатель сам подъехал? А что? Вышли на шоссе, вынесли немного яблок, показали, сели в машину, подъехали, погрузили и прощайте, яблочки!.. А может, они отвезли их на тележке, но не в Ясенки, а ближе, на садовые участки в «Родничок», там сады еще молодые, там покупателей пруд пруди… Да, все так ясно складывалось, а в конце – столько вариантов. Но какой верный?  

Свет из дверного проёма загородила фигура Дрюни.  

- Принес? – с нетерпением спросил Витёк. – Это наверняка отпечаток от кроссовки Толстого. А где слепок-то гипсовый, где? – заволновался вдруг Витёк, увидев пустые руки своего помощника по сыскному делу.  

Помощник захлюпал носом:  

- Да… Я ждал, когда он высохнет, слепок этот, а они в калитку с удочками… Подошли, Толстый все растоптал и они меня прогнали… Я не виноват…  

- Что? Толстый уничтожил важнейшую улику? Отлично! Значит, этим он признаёт свою вину! Нам остается только выяснить, как и кому проданы яблоки и потребовать, чтобы они вернули деньги бабе Кате Хроменькой. Пойдём!

* * *  

Дрюня робко зашёл во двор бабы Кати. На крыльце дома Петька ладил рыболовную снасть.  

- Чего тебе, сыщик? – уставился он на Дрюню.  

- А я не к тебе, я к бабе Кате.  

- На кой?  

- Хочу попросить у нее вашу тележку, чтобы быстрее воды навозить из колодца. А то дел полно.  

- Ничего не получишь, нечего тут вынюхивать. Иди отсюда!  

- Если нечего, тогда чего ты испугался?  

- Я испугался? Да я тебя сейчас…  

Из дверей высунулась баба Катя:  

- Вы чего тут, петухи?  

- Баба Катя, можно я твою тележку возьму?  

- А и возьми, делов-то, – и баба Катя исчезла из дверного проема, ушла на кухню, наверное.  

- А где она? – только и успел спросить Дрюня.  

- В сарае, где ж ей быть! – донеслось из сеней.  

В сарае, конечно, тележки не оказалось. Но баба Катя уже запамятовала, что там её нет. О чём Дрюня и доложил.  

- И где ж она? Неужели и тележку умыкнули, окаянные? Такая справная тележка была, легкая. Я ж на ней яблоки должна развести… - Баба Катя в растерянности присела на ступеньки.  

В это время скрипнула калитка, и с сумкой наперевес в тёмных очках во двор вошёл Витёк Арсеенков – Шерлок Холмс из Юдановки.  

- Прошу вызвать ваших дачников! – строго произнёс он. Так строго, что Петька открыл рот, а баба Катя Хроменькая упорхнула в темноту, и тут же из неё выплыл на свет розовый халат и за ним Толстый без кроссовок, он был в одних носках.  

- Что такое? – спросила басом Вера Михайловна и пустила струю дыма от сигареты «Мальборо».  

- Баба Катя! Я хочу сказать вам, что ваш внук Петька и его сообщник Толстый, вот этот ваш дачник – жулики. Это они обтрясли и продали ваш «Белый налив».  

- Геня! – гаркнула бабушка Толстого. – Это как понимать?  

- Гоу ин дзе ё рум, - зло бросил ей Геня, что означало по-английски: «Иди в свою комнату!». – И не возникай!  

- Геня! – чуть ли не взвизгнула Вера Михайловна. – Как ты можешь при людях…  

- Гуд, - сказал Витек. – Гоу, плиз, бат ю маст нау, дзет ё грандсан из трикстер, - Витёк занимался в школьном кружке и без особого труда составил эту простую фразу: « Хорошо, идите, пожалуйста, но вы должны знать, что ваш внук – вор!»  

- А какие у вас, молодой человек, есть основания для такого заявления? – взорвалась Генкина бабушка, забыв свой английский.  

- Пожалуйста, послушайте, я всё объясню.  

-Ба, не слушай его, он придурок, не видишь разве? - Но Витёк никак не отреагировал.  

- Ваш Геня и Петька рано утром обтрясли у бабы Кати «Белый налив», сложил яблоки в мешки, погрузили их на тележку и продали на шоссе. Но они, воруя, наследили. Вот фантик от жвачки, вот жвачка, оставленная вашим внуком на ветке, и ещё был след от кроссовки вашего внука. Но он его затоптал, чтобы скрыть следы своего преступления.  

- Какие кроссовки? Ты их видел? – Толстый вынул из темени сеней черные резиновые сапоги. – Вот в чём я ходил на рыбалку, понял?!  

- Ну да, дети были на рыбалке, - попыталась возразить Вера Михайловна.  

- Удочки они взяли для отвода глаз.  

- А это? – И Толстый показал кукан с плотвой. - По-твоему, мы торговали яблоками и ловили рыбу одновременно? А ну вали отсюда, деревня! – И Толстый замахнулся на сыщиков уловом.  

Петька занял боевую стойку. Витёк и Дрюня боя не приняли – не было никакого смысла устраивать свалку на виду у двух бабушек. Ребята отступили. Витёк поклялся бабе Кате, что через день он всё докажет.  

Вечером бабушка Катя Хроменькая заглянула к Арсеенковым, пожаловалась, что у нее и два пустых мешка пропали – один приметный, на нём фиолетовыми чернилам написана фамилия «Петров». Откуда этот мешок попал к ней, она не помнила. - А мой, - сказала она под конец,- завтрева снова рыбалить собрался с внуком моей курящей дачницы.  

* * *  

Витёк долго не мог уснуть, размышляя, так и эдак переставляя скудные факты. В кроссовках, конечно, Толстый теперь не покажется. Слепок уничтожен. Про жвачку можно сказать, что нашел я ее где угодно, сам купил, сам нажевал. Нет же у меня лаборатории, чтобы сделать анализ слюны (Витёк читал об этом в каком-то детективе, да и в кино всё это уже давно показывали). Остаётся только дедуктивный метод Шерлока Холмса. «Да, - рассуждал Витёк. – Продавать яблоки и ловит рыбу одновременно они не могли. А если порознь? Вряд ли, при всём своём нахальстве Толстый не стал бы торговать один, побоялся бы, потому что непохож на деревенского, подозрение можно вызвать. И рыбы в одиночку ему столько не наловить.  

Витё проворочался в постели всю ночь. И только задремал, как грохнул под утро гром и вспышкой молнии словно прожектором всё Витьку так ясно высветило! И он чётко представил эту кражу. «Конечно! – он даже вспотел от своей догадки. – Конечно, они обтрясли яблоню, но яблок они ещё не продавали! Они их спрятали где-то, вот в чём всё дело!»  

Сон как рукой сняло. Витёк лихорадочно оделся и тихо вылез в окно. От ночной прохлады его охватила дрожь, и даже пробежка до старой кузницы его не согрела. Он нашарил в чёрном зеве горна сумку со снаряжением и помчался будить Дрюню.  

Ватсон сладко спал в сарайчике, ему снился сон: он палит из своего деревянного пистолета в бригадира Кравченко, а тот убегает с мешком, на котором чернилами написано: «ПЕТРОВ». Сразить похитителя наповал Дрюне не удалось, потому что его сон прервал Витёк:  

- Вставай давай, просыпайся, дело есть!  

Ночь отступала перед надвигающимся утром. Вблизи уже можно было все разглядеть, но неясно, как под водой в реке. Витёк привёл Дрюню на зады огорода бабы Кати Хроменькой, который начинался сразу за ее садом. Здесь, в картофельных междурядьях юные сыщики залегли, укрывшись в густой ботве.  

- А вдруг никто не появится? – спросил Дрюня, постукивая зубами от холода.  

- Тихо ты. Лежи молча и не кашляй, - прошептал Витёк.  

Лучше бы он не говорил об этом. Конечно же, Дрюне немедленно захотелось кашлянуть. Он лежал под ботвой и корчился, изнемогая от душившего его приступа кашля.  

- Да не пыхти ты, - свирепо прошептал из-за рядка Витёк.  

- Не могу, - просипел в ответ напарник, – кашлянуть охота, сил нет.  

- Кашляни, только тихо, в рукав. И не забудь почесать ногу, - не удержался, съязвил Витёк и почувствовал, что и ему хочется покашлять.  

Светало. Сыщики всё скрывались в огороде. Вот уже и первые солнечные лучи плеснулись на Юдановку из-за леса, замычала корова, где-то скрипнула калитка, звякнул подойник, заскрипел ворот колодца, затарахтел пускач трактора и его движок подхватился пускачём, завёл свой разговор… Деревня просыпалось постепенно, а Витёк и Дрюня лежали в картошке и мучились от кашля.  

- Все, я больше не могу! Встаю и ухожу! - заныл Дрюня и хотел было подняться, но Витёк цыкнул:  

- Лежи! Вот они, гляди! «Они» - Толстый и Петька возникли в проёме ветхой садовой ограды. Вылезли в огород, вытащили удочки, потоптались, огляделись, сунули удочки в лопухи и, почему-то пригнувшись, двинулись в сторону леса.  

Сыщик замерли. Подняться и последовать за «рыбаками» они не могли – все на виду, спрятаться негде.  

- Разворачиваемся и поползли! – скомандовал Витёк, и они завозились в ботве. Толстый и Петька отошли уже далеко, были почти у леса, когда сыщики подползли к краю картофельной делянки и заняли позицию для наблюдения.

- Они в лесу спрятали яблоки! Как мы сразу не догадались! – чуть не закричал Дрюня.  

- Тише ты. Может в лесу, а может еще где, подумайте, Ватсон. Ватсон-Дрюня тут же почесал любимое место на ноге и снова:  

- Смотри, они в лес не пошли. Налево поворачивают, по опушке.  

- Вижу. – Витёк приподнялся на локтях. – А куда ведет этот путь, а?  

- В старый карьер! – ахнул Дрюня. – Точно, там можно и «Кировца» схоронить, не то что тележку с двумя мешками.  

- Поползли! – скомандовал Витёк и сыщики заскользили животами по мокрой от росы луговине, тянувшейся от огородов до леса и тут же промокли насквозь.  

- Ой, - стонал Дрюня, зарываясь грудью в мокрую траву, – простынем!  

- Терпи!  

Наконец Толстый и Петька стали спускаться в карьер.  

- Теперь можно сделать марш-бросок. Давай, - опять подал команду Витёк.  

- Это кто там в огороде шастает?! – раздался у них за спиной дребезжащий голос бабы Кати Хроменькой.

– А вот я вас! – Облокотясь на загородку, она подслеповато глядела в спины уползающих сыщиков.  

Они вскочили и опрометью бросились к лесу.

* * *  

Пыхтя от усердия, Толстый и Петька выкатывали из карьера тележку с двумя набитым яблоками мешками. На одном из них была фиолетовая надпись «ПЕТРОВ».  

- Давай, давай, - подгонял Толстый Петьку, взяв на себя роль вожака. – Ещё немного и яблочки превратятся в рублики. Как говорит мой фазер, товар-деньги-товар. Мы на эти рублики купим жвачек и откроем торговый центр, шоп по-английски, давай! Барышу нашопим в вашей Юдановке, которая жвачек отродясь не видела, ха-ха!  

Коммерсанты катили свой товар к шоссе, по которому мчались машины с обладателями рубликов. А сзади по краю леса, припадая к кустам, прячась за деревьями, их сопровождали сыщицкое бюро «Витёк и Дрюня» в полном своём составе.  

Коммерсанты выкатили товар на обочину шоссе, сдвинули мешки на края тележки, а на свободное место выложили кучу яблок. Через некоторое время возле них притормозили юркие красные «Жигули».  

- Всё, они начали торговать бабы Катиными яблочками… - прошептал за ближайшими от дороги кустами Дрюня.  

- Что шептать, нас не слышно. Вон, смотри, на той стороне еще одна машина остановилась, идут через дорогу. Так они скоро все распродадут. Действовать надо, - рассуждал Витёк, а сам лихорадочно соображал, что же предпринять?  

- А что делать-то, а?  

- Как ни крути, без драки не обойтись, если поднимемся к ним…  

- А если позвать кого?  

- Позвать? Сами что ли не справимся?  

- Да я так это, конечно…  

- Нет, ты, может быть, и прав. Нам всё равно нужен посторонний, свидетель. Вот что, Дрюха, мчи в контору, найди моего отца…  

- А сам-то не можешь?  

- Мне его уговаривать придется, он со мной еще не поедет. А если прибежишь ты и скажешь, что я тут на шоссе попал в историю и мне нужна помощь, он согласится. Давай, лети. Только не засветись! В конторе колхоза толклось много народу. Перед дверью с табличкой «Главный инженер Ф. И. Арсеенков» стояло несколько человек. Вдруг с улицы в коридор влетел Дрюня и толкнулся было в дверь, но его удержала за ворот крепкая смуглая рука в ссадинах и машинном масле.  

- Ты куда без очереди, оголец?!  

- Там, это... я к дяде Фёдору, сын его там… Витёк… на шоссе… срочно…

Эта же рука немедленно открыла дверь и втолкнула Дрюню в кабинет главного инженера.  

- Федор Иваныч, вот оголец прибежал, говорит, с твоим Витькой что-то на шоссе случилось…  

Витькин отец побледнел, открыл рот, но слова застряли у него в горле. Кто-то протянул ему стакан с водой:  

- Успокойся, Иваныч. А ты, малый, докладывай…  

Но Фёдор Арсеенков уже выбежал из кабинета и ринулся на улицу. Пока он заводил свой «УАЗ», Дрюня уже оказался на заднем сиденье рядом с обладателем больших и сильных рук. Машина с места рванулась в сторону шоссе.  

- Что с Витей?! – Крикнул Фёдор Иванович, - Говори, слышишь, что с ним? - И он на мгновение обернулся.

Дрюня испугался – такое у главного инженера было страшное лицо – и заплакал…  

- Да ничего с ним, за кустами сидит возле шоссе. Жуликов сторожит, а они торгуют яблоками. Наворовали у бабы Кати Хроменькой. И торгуют, гады. А денежки кладут себе в карман.  

Машина стразу пошла тише – главный инженер сбавил газ.  

- А ну докладывай по полной форме, сыщик аховый!  

И Дрюня все рассказал во всех подробностях о яблоневом деле.  

Торговля шла бойко, тем более, что продавцы на высокой цене не настаивали. Метрах в тридцати от них заскрипел тормозами «Уаз». Из него вышли двое мужчин и направились к коммерсантам. Витька из-за своей засады не сразу узнал отца.  

- Торгуем, огольцы? – спросил один из подошедших и сильная в мазуте рука взяла яблоко.- О, «Белый налив»! И почём яблочки?  

- Толстый невозмутимо назвал невысокую цену.  

- За кило?  

- Где ж вы сейчас такие цены видели? – и Геня важно заявил: - За штуку!  

- Ну, вы и жулики! – сказал главный инженер. – А откуда товар? С какой такой базы?  

- Откуда-откуда, из собственного сада. Откуда ж ещё, - вставил Петька.  

- Что-то я вас не припомню, вы чьи будете?  

- Внук бабы Кати Хроменькой, Петька я.  

- Папа! – Витёк стремительно вылетел из своей засады, перепрыгнул через кювет и взлетел на обочину. – Не верь им! Они у бабы Кати сад обчистили!  

Из «Уаза» вылез Дрюня и тоже подбежал к торговой точке «Соскин и компания»:  

- Они вчера утром обтрясли у неё яблоню. Яблоки спрятали в карьере, а сегодня притаранили сюда и торгуют. Вот!- добавил он к витьковой информации.  

- А теперь они пойманы с поличным! – поставил точку глава сыщицкого бюро.  

Дать дёру коммерсанты не успели: две сильные руки в мазуте крепко держали их за шиворот.  

- Так, - стал рассуждать главный инженер. – Разберём ситуацию. Везти яблоки назад смысла нет. Нет? – И он повернулся к главному механику, обладателю крепких рук.  

- Безусловно, - ответил тот.  

- Значит, - продолжал главный инженер, – яблоки баба Катя сама бы продала. Так?  

- Абсолютно верно, - подтвердил главный механик.  

- Тогда пропозиция будет такая: все четверо остаётесь здесь и продаёте все яблоки. Выручку контролирует сыщицкое бюро. Что наторговал, сдай, - приказал он Толстому. - В два часа дня всех жду в конторе. А сейчас нам некогда. Дел полно. А ты, - он всё-таки не удержался и наградил Дрюню лёгким щелчком, - в следующий раз докладывай без паники, а то лекарства нынче подорожали. – И мужики сели в машину и уехали…

* * *  

В половине третьего баба Катя Хроменькая спускалась с крыльца во двор курам задать мешанки. Калитка с улицы вдруг тихо открылась и показалась тележка, которую понуро толкали два коммерсанта. Баба Катя всплеснула руками:  

- Где ж вы шастали, негодники! Хорошо, Вера Михайловна в город отъехала, дак она просила меня, Геня, тебя накормить.  

За коммерсантами вошла «Сыщицкая контора». Последним показался главный инженер колхоза.

- Екатерина Тимофеевна! – Торжественно объявил Федор Иванович. – Пропажа твоя яблочная обнаружена. Яблоки реализованы по договорной цене. Принимай выручку. – И он протянул ей конверт с деньгами.  

- Ой, Федор Иваныч, миленькай да как же это, да кто ж это, да что ж я-то… - засуетилась старушка.  

- Ваш Петька и Генка, это они жу… - начал Дрюня.  

Главный инженер положил ему руку на плечо:  

- Мы же договорились, Глухов!  

А Петька спрятался за бабушку Катю, потом высунулся из-за нее и сказал:  

- А может, мы – тимуровцы! Гы-гы!  

- Ну, - сказал главный инженер. – Время покажет, кто есть кто. Что ж, бывайте здоровы, нам пора. Айда, огольцы. – И он направился к калитке. Витёк и Дрюня последовали за ним.  

Толстый достал из кармана «Бубль гум», демонстративно бросил обёртку на землю и принялся жевать свою резинку с независимым видом. Солнце просвечивало ёжик его жестких пепельного цвета волос, и они казались рыжими.   

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009