Чичев Юрий Иванович

Юрий Чичев. Сыщики из Юдановки. Дело № 4, «Цветочное»

За окном метёт позёмка. Витёк Арсеенков доедает свою любимую картошку в мундирах. Ах, как вкусно снять, обжигая пальцы, серую кожицу с горячей картофелины, превратить ее в беленький, пышущий паром колобок, нарезать его кругляшами, брать их неспеша, макать в горку соли и отправлять в рот, прикусывать черного хлеба и запивать молоком от собственной коровы! Вкусно!  

Витёк доел, убрал со стола, вытер клеёнку и разложил на ней свой летний дневник – толстую тетрадь с надписью: «В. Арсеенков. «Следственные дела». Ах, как приятно, слушая позёмку, сидеть под вечерней лампой и перелистывать дневник юного сыщика, вспоминая летние приключения…  

Вот знаменитое первое дело – «Тракторное». Тогда ребята ещё не открывали своего «Сыщицкого бюро «Витёк и Дрюня», и тетрадь эта была заведена после, поэтому события и расследование первого дела восстановлены в тетради задним числом. Дело об отравлении Юдановского «моря»… А вот – во всех подробностях – «Яблочное дело», догадки, мучения и доводы юного сыщика…  

Запись № 16 от 7 июля .… года: «Поступил сигнал о разбое на цветочной клумбе возле правления колхоза. Приступаем к расследованию…». Витёк улыбнулся, вспоминая эту, рассмешившую всю деревню историю, о которой и сейчас, собираясь в клубе на киносеанс или в видеосалон, народ говорит со смехом…  

А случилось тогда вот что. Главный зоотехник Никита Шурга – большой знаток и любитель цветов, развёл их во множестве не только в своем палисаднике, но и разбил перед правлением такую огромную и шикарную клумбу, что она стала не менее дорогой для жителей Юдановки, чем её «море». Просто гордость населения всей округи. Любым гостям эту клумбу показывали наравне с фермой на пятьдесят высокоудойных коров, которые могли своей продуктивностью потягаться с бурёнками из королевства Нидерланды. Правда, в том королевстве все коровы поголовно такие высокоудойные, а в Юдановке пока только пятьдесят из трехсот из-за хронической нехватки кормов, а ежели бы такие корма, какие отваливали этой полсотне, дали бы всем российским пеструхам, мы затопили бы молоком всю Европу вместе с её Нидерландами. Но вдоволь у нас на всех пока ничего нет, и неизвестно, когда будет.  

Вот так и Юдановская клумба выделялась на фоне всеобщего захламления и неприбранности, гнилых и кривых заборов и сараев, вечно падающих, как Пизанская башня, будто вся деревня лет сто назад собралась куда-то перебраться на лучшие земли, да всё откладывала этот переезд и жила, не обращая внимания ни на что.  

А клумба радовала глаза и дразнила. И постепенно от нее пошла добрая инфекция: все заразились цветоводством. И началось… А в позатом году главный зоотехник Никита Шурга высадил на клумбу выведенные в собственном саду какие-то необыкновенные пионы, за которые он получил на бывшей ВДНХ, то есть Выставке достижений народного хозяйства, а ныне называемой Всероссийским выставочным центром (ВВЦ) – медаль или грамоту, а может быть и диплом от самого Общества цветоводов. И назывался это сорт «Наполеон Юдановский», И когда император цветочный зацвел на клумбе перед правлением, вся Юдановка собралась посмотреть. Посмотрела и ахнула. Вот какая высокая ценность была у шургинских пионов.  

И надо добавить, что клумба стала местом святым и неприкосновенным. Просто храм цветов и заповедник. И никто не посягал на ее красоту. Даже маленькие дети знали, что нельзя. Даже самые-самые сорванцы. Даж… даже иностранным гостям в подарок решено было цветов с клумбы не рвать – их во всех дворах хватает, хотя иностранных гостей в Юдановке еще не было ни разу. Их маршруты через нее пока не проходили. И вдруг…  

Вот так всегда бывает: «И вдруг…» И вдруг часть цветов как серпом срезали. И никаких следов и отпечатков пальцев.  

Главный зоотехник Никита Шурга захворал от горя, надои на показательной ферме к ужасу районной администрации резко упали, а тут позвонили еще из области: принимайте иностранных гостей из ближнего зарубежья. Хворый главный зоотехник Никита Шурга выкопал из своего сада последние запасы цветущих Наполеонов, высадил их на клумбу перед правлением колхоза, залатал прореху и немедленно занялся повышением надоев. А наутро снова налёт на клумбу. Разбойник опять остался неизвестным.

По этому случаю в дневнике запись № 17: «Ночь с 8 на 9 июля просидели в засаде. Никого. Попыток нарушения порядка, покушения на «Наполеона Юдановского» не наблюдалось. Как солнце поднялось, пошли отсыпаться. После сна днём узнали, что новый налёт на клумбу всё-таки состоялся. Кто и когда, в какое время, выяснить не удалось».  

В Юдановке народ – палец в рот не клади. И все в своих суждениях резки и категоричны, лучше не спорить. Одни утверждали – вредительство, специальное, чтобы опозорить колхоз и развалить его к приезду иностранной делегации из колхоза «Червоный шлях», что под Харьковом, чтобы всем доказать, что колхозы - дело бесперспективное, устаревшее и их надо распускать и ликвидировать. Витёк и Дрюня прижали яблочных дел мастера Толстого - дачника Геню. Тот заявил, что он как уфолог считает, что здесь не обходится без НЛО. Другие настаивали, что это никакое не НЛО, а тут похозяйничали руки членов садоводческого товарищества «Родничок». Эти роднички таких понастроили себе дворцов с башнями вокруг соседней деревни Безобразово, что закрыли от нее и лес, и речку, московское жлобьё. Хуже всяких вредителей.  

Сыщики повторили засаду. Солнце взошло полностью, а они всё клевали носами в середине клумбы. В половине шестого ушли на сеновал к Дрюне.  

В полдень в них запустил куском сухого коровьего котяха внук бабы Кати Хроменькой:  

- Эй, сыщики навозные! Цветочки-то опять оборвали! Наполеона стибрили, ха-ха-ха, блин! А следочки на клумбе, между прочим, от ваших кроссовочек, аккурат вот от этих! – и он покрутил в воздухе Дрюниной обувкой.  

Полдня ушло на объяснение в правлении, с какой целью они сидели всю ночь в клумбе, кто их уполномочивал. С зачётом прошлых заслуг отпустили условно, взяв подписку о невыезде из Юдановки до особого разрешения.  

Вечером Юдановка гудела, как растревоженный улей. Старики сидели на лавочках возле правления, между ними шмыгали всезнающие внуки. Больше всех стрекотал сухонький и мелкий, как стручок гороховый, старичок Акишкин, бывший сторож, должность которого недавно сократили, следуя столичной моде регулярно сокращать управленческие кадры:  

- Вона ведь как, ёлки зелёные, твою дивизию! Вот табе, неверные коренья, и инцидент, в рот табе лепёшку. Стало быть, профессия-то наша охранная очень ещё нужна для обчества! Дармоедов надоть сокращать, дармоедов! Вон их сколько по кабинетам сидит, стулья задами жгут. Даже пристройку к правлению начали ладить, нехватка, значить, площади под ихние зады, обанкротят колхоз, обанкротят!  

- Да будет тебе, сучок, чего прицепился? У кого из-под носа в позапрошлом годе лисапед увели? Не у тебя ли? Тоже мне охрянник! – баба Катя Хроменькая махнула рукой в сторону Акишкина: молчал бы, мол, лучше, и повернулась к соседке.  

Бывший секретарь партийной ячейки колхоза, ныне глубокий пенсионер Шаронкин развел руками, прихватывая пальцами пиджачные рукава, будто взлетать собрался, потом пригладил жидкие волосики на своей большой футбольной голове и произнёс, забывшись:  

- Надо поставить вопрос на бюро и доложить в обком! – добавил, снова забывшись: - Мы никому не позволим построить коммунизм в отдельно взятом колхозе! Об колено будем ломать! – Потом забылся еще глубже, развёл руками и требовательно позвал: – Люда! - Не помня, что ласковая Люда давно уж не его секретарша и тоже оформила пенсию.  

Пыхтел на лавке и звякал гитарой местный гений, бессменный редактор бывшей колхозной многотиражки «Красный лемех» юдановский поэт толстый Жорка Сычёв, с седой бородой, складывая частушку:  

Ах, пионы, вы пионы

У Шурги Сергеича!

Кто же вас, Наполеоны,

Нюхает таперича?!  

Собеседницей бабы Кати Хроменькой была мать несчастного зоотехника Шурги Никиты Сергеевича, большая тучная тетка со странным для деревни именем Нинель. А всё дел в том, что её так назвали в честь первой юдановской учительницы. А деревенские кликали Шинелью.  

- Нинель Степановна, - обратилась баба Катя к матери бедного цветовода. – Ваш-то как, убивается, поди?

- И не говори! Не ест, не пьёт. Я уж и молочка ему любимого козьего предлагала – отказывается… Очень ему этих наполеонов жалко. Он ведь так за коровами на ферме не ухаживает, как за своими цветами. Ему бы агрономом быть, а не зоотехником… Ай, беда-беда! И на ферме показательной у него нелады, и гостей каких-то иностранных черти несут, прости Господи… Всё одно к одному, все напасти разом… ну, пойду я, завтрева надоть встать пораньше, я ведь ему каждый день кабинет прибираю…  

Старики по началу решили было просидеть воле клумбы всю ночь и дежурить до приезда делегации, чтобы заодно и на иноземцев поглядеть, но сумерки нагнали на них такую дремоту, что они не выдержали и расползлись по своим домам.  

Постепенно площадка возле правления колхоза опустела. Только клумба одна полыхала под фонарём посреди темноты. Ночь над Юдановкой нависла тревожная…  

Запись № 18. «Преступник выявлен и обезврежен. Это была…» Прочитав запись, Витёк улыбнулся, покачал головой: как же он тогда сразу не догадался!  

Они с Дрюней в тот день с вечера пораньше отправились ночевать на сеновал, прихватив с собой будильник. В половине пятого подъём, в пять – в засаде у клумбы. Раннее солнце освещало пустую спящую Юдановку.  

Ан нет, вон кто-то движется. И кто же? Ба, сама Нинель Степановна Шурга идёт отпирать правление да полы мыть в коридоре, да в кабинете сына прибрать. А сзади кто? За мощной фигурой тетки Шинели и не разглядишь. А, это ее коза Любка, не старая ещё кормилица зоотехникова шагает на длинном-предлинном буксире – верёвке, успевая на ходу травки в кювете шипнуть.  

Тётка Шинель подошла к крыльцу правления, подтянула Любку, строго приказала: «Стой тута и жди, не шелохнись, я сейчас!». И кряхтя, полезла по ступеням. Пока она открывала замок, Любка стояла смиренная.  

Но только Нинель скрылась за дверью, коза как ненормальная в три воровских прыжка достигла центра клумбы, три раза мотнула головой и в три прыжка вернулась обратно, но с букетом заветных наполеонов в зубах. И торопливо принялась их поглощать, сыщики даже крякнуть не успели – так все быстро произошло, даже закричать и остановить похитительницу, разбойную козу не смогли.  

А потом, когда они с криками вбежали на крыльцо, да призвали в свидетели тетку Нинель, Любка уже слопала три Наполеона, словно это были не цветы, а торт одноименного названия. Так что явившаяся на место преступления из коридорного сумрака Нинель Степановна Шурга никак не могла согласиться с обвинениями в адрес любимой безгрешной её козочки.  

Тут стал подтягиваться народ на утреннюю планерку и раздачу нарядов – специалисты, бригадиры и работники массовых сельских профессий.  

И ходить бы ребятам в нарушителях, если бы не их уже немного укрепившийся авторитет сыскного дела мастеров. Они получили право на проведение следственного эксперимента.  

Но для точности обратимся к сухим протокольным строкам дневника Витька Арсеенкова.  

Запись № 19 от 12 июня, последняя: « Я попросил всех зайти в правление и наблюдать из окон. А тётке Нинельке, ой, то есть Нинель Степановне велел отойти подальше и повторить ее утренние действия с козой. Когда Нинелька, ой, то есть Н.С.Ш. поднялась к дверям, Любка стояла смирно. Как только Н.С.Ш. вошла внутрь, обвиняемая Л., то есть зоотехниковая коза Любка кинулась в центр клумбы. Но действиями сотрудников сыщицкого бюро повторное покушение на Наполеоны Юдановские было нейтрализовано. Следователь В. Арсееннков, помощник следователя А. Глухов». Подписи.  

Юдановка смеялась. Надои на показательной ферме прыгнули выше нидерландских. Н. С. Шурга категорически отказывался пить козье целебное молоко и грозился отправить Любку на котлеты.  

А председатель пообещал ребятам премию.  

- Опять обманете, - сказал Витёк.  

- А когда я вас обманывал, ребята? – удивился председатель.  

- А когда мы трактор нашли, разоблачив преступные действия бригадира Кравченко, - сказал Дрюня. – И химикаты обнаружили в ручье…  

- Что-то я запамятовал…. – и председатель поскрёб ногтями затылок.  

- Васильич, - сказал Арсеенков-старший. – Долги полагается отдавать…

А тут как раз и автобус с иностранной делегацией прибыл, и все ринулись встречать гостей, неся букеты цветов из своих палисадников.  

А ребятам потом выдали почётные грамоты на старых бланках с образом бывшего вождя международного пролетариата: «За содействие росту надоев КРС».  

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009