Чичев Юрий Иванович

Юрий Чичев. Сыщики из Юдановки. Дело № 9 "Акишкинское"

Тайна шифра

       Дед Акишкин пропал. Это установили сыщики и установили точно. Зашли они к нему за рыболовными крючками, они всегда с дедом выручали друг друга рыболовной оснасткой, вот и на этот раз забежали к старому рыбаку по ловчему делу. Дверь в дом открыта. Внутри – никого, покричали-позвали – нет ответа. В огороде дед тоже не обнаружился. И в сараюшках его не оказалось. На ротановом пруду нашли только его удочку. Сыщики не решились на самостоятельное расследование, побежали бить тревогу в правление, показали удочку – вот, мол, всё, что осталось от деда Акишкина.

        В общем, паника поднялась великая. Всполошилась вся Юдановка. К пруду подогнали две помпы, выкачали его почти до дна. Тела не оказалось, только один металлолом. А ротанов корзинами черпали. Да тут гроза ударила мощная, с долгим проливным дождём. Таким, что все канавы и ручьи вспенились, пруд снова водой наполнился чуть ли не всклень. Бабки крестились на удары грома и шептали, что это в помин души Акишкина небо гремит. Святой дед был, значит, как-никак, а солдат Великой Отечественной.

       Приехал участковый, обследовал дом – нет ли каких улик или следов. Ничего. Вспомнили про дочь в Москве. У сыщиков в следственном журнале нашелся номер Дашкиного телефона.  Но звонили напрасно, никто трубки не снимал. Тогда вспомнили, что зять дедов с семьей вроде бы собирался опять за границу шоферить в российском посольстве – не то в Сомали, не то в Эстонии. Наверное, отбыли.

        Нашли замок, дом Акишкина закрыли, опечатали.                                   

Участковый свою думу на   работе думал, а  сыщики совещались в «Бюро», в старой кузне под варёную в мундирах картошечку с черных хлебцем-солью  да молочком. Думали, думали, уминали картошечку,  уминали и решили осмотреть дом еще раз. Но как в него попасть?

       Поздним вечером легко пробрались через ветхий забор во двор, со двора -  к дому. Подёргали  окна. Одно оказалось незакрытым на шпингалет. Проникли  осторожно внутрь, начали обследование, самое тщательное, подсвечивая прихваченным фонарём. Под стол заглянули – пусто. На столе стоял графин с водой. Под графином – салфеточка. Салфеточку приподняли, а под ней бумажка.

       В это время с соседнего двора завопила тётка Нинель-Шинель Шурга, зоотехникова мать:

       - Кто тама фуллюганничает?

       Сыскари успели только цапнуть бумажку, вывалились за окно и дали деру к дыре в заборе, а там – рванули в свое «Сыщицкое бюро».

       В «Бюро» убрали всё со стола, вытерли его, разложили находку, подсветили фонариком.

       На бумажке было написано: «ПСМ. ДТ. КВ 23-50 на 18. Эх, прощай, С. Г. ВОЗ. 27-28»

       - Чёй-то? – спросил Андрюха Глухов и, как всегда, почесал ногу.

       - Шифр, – авторитетно изрёк Витёк Арсеенков.

       - Шифр? – недоверчиво переспросил Дрюня. – А чё «Прощай»?

       - «Прощай» - значит прощается.

       - С  жизнью?   ахнул  Дрюня  и  поискал  глазами  чугунок  с                                                                                                      картошкой. Он когда нервничал, всегда хотел есть.                                                                                                      

       - Не спешите, Ватсон, надо разобраться.

       - Надо,   господин  Шерлок   Холмс,  этот  документ , -  Дрюня поставил на стол с таганка чугунок с ещё теплой картошкой и принялся торопливо её размундиривать, - отнести его участковому, а то нам опять нагорит.

       - Отнесём – отстранят от расследования. Пусть они сами по себе, а мы сами,– возразил руководитель сыщицкого бюро.

       - Но ведь записка – это улика.

       - Это не улика, кого и в чем ты собрался уличать? Это – следственный материал. Хватит жрать, свети давай!

Первая попытка

       И очередное расследование началось. Сыщики склонились над запиской, зашевелили губами.

       - Ничего не понимаю, - Дрюня опять взялся за картофелину, очистил, макнул в соль и, отправив в рот добрую половину, с полным ртом договорил. – Могэт пыть, попоуем с онца?

       - Да прожуй ты сначала, обжора! – одернул товарища Витёк и тоже принялся чистить картофелину. – Что ты хочешь сказать?

       - Я говорю, может быть, попробуем с конца?

       - Что пробовать, картофелину? С какого конца?

       - Записку с конца! «Прощай с.г.» - что это может означать? Ага! «Прощай, село Горелое!» - вот что! – воскликнул Ватсон. – Так дед Акишкин  нашу деревню иногда называет!

       - Умно, Ватсон, убедительно. Если прощается, значит что-то случилось. – Сделал вывод Шерлок Холмс из Юдановки, то есть, начальник следственной группы Витек Арсеенков. – Но почему он написал не слова, а буквы? Будто нарочно, чтобы мы поломали над  ними  голову.  Это  он  неспроста  зашифровал  информацию, неспроста! Чтобы никто не разобрался и чтобы никто не помешал, вот в чём, возможно, дело. Значит, что-то хотел скрыть от нас.

       - От нас с тобой? – переспросил Дрюня.

       - Да нет же, от нас – от всех, от всей деревни. Что же такое он замыслил и где же он сейчас? Об этом надо крепко подумать. И  надо послушать, что об этом говорят на деревне. Так что, Ватсон, держите ушки топориком, ясно?! А сейчас давай-ка, Дрюня, по домам, поздно уже и не будем возбуждать подозрений. Мы для всех ничем не занимаемся, ничего не замышляем. Просто догуливаем каникулы и все. Пошли домой. Завтра до обеда собираем информацию по деревне. Встречаемся  здесь после обеда. Захвати  для отвода глаз удочки, сходим на рыбалку. Размышлять о деле можем где угодно, нам заниматься этим ничто и никто не помешает.

        В назначенное время совещание в сыщицком бюро продолжилось без проволочек. Только Дрюня не успел как следует пообедать, поэтому притащил с собой хлеба и   огурцов нового засола и стал разводить огонь под таганком, на который успел до прихода Витька поставить чугунок с молодой картошкой. А вчерашнюю высыпал на стол и счищал  с неё шелуху ногтями, обколупывал привычно и поедал с малосольным огурчиками. Вкуснотища! Витёк к нему присоединился и так, уминая холодную картошку, они продолжили свои гадания над запиской Акишкина.

 

У Ватсона сомнения

       -  А вдруг это не дед написал? – спросил неожиданно Дрюня.

       - Ну и вопросец вы забили, Ватсон! – удивился Шерлок Холмс из Юдановки. – А кто же мог еще это сделать?                                                                                                           

       - Дашка.

       - Для чего?

       - Чего-то записала, ей нужное. А потом сунула под графин и забыла, или уже не нужна была ей эта записка. Да уехала в Москву, вот и всё. А мы сиди и расхлёбывай ее каракули.

       - Говорите, Дашкина эта писанина? Сейчас проверим, сравним почерки, - решительно заявил руководитель следственной группы.

       - А откуда…    Где почерк возьмём?

       - Память надо тренировать, Ватсон! А то учеба в школе пойдёт наперекосяк. Понятно?

       Витёк открыл дневник следственных дел и стал листать страницы.

       - Помнишь, Дашка нам на прощанье, уезжая от деда, оставила свои пожелания и отзывы? Вот ее запись. Так, давай сюда шифр. Смотри, вот у нее есть слово «прощайте», а в записке – «прощай», сравнивай, что сопишь? Видишь, не сходятся почерки, ничего похожего. Значит, это не Дашка накарябала, как курица лапой, а дед Акишкин. Больше некому. А у Дашки почерк гладкий и ровный, девчоночий. Ну, так, с этим делом разобрались. Теперь давай информацию, что в деревне. Какие разговоры?

       - К нам баба Катя Хроменькая приходила вчера вечером, деда Акишкина жалела, и сказала, между прочим, что он до того, как пропасть, на кладбище ходил в Вороново, на могилку к жене. Он ведь вдовый,  дед  наш  Акишкин,  мы  еще  в  первом  классе  с  тобой  учились,  когда  он  жену схоронил,

Дашкину бабушку.

       - Много слов произносишь, чтобы выдать простую информацию: дед посещал кладбище. Зачем?

       - Баба Катя считает, что ходил прощаться. Его жену Светланой  Григорьевной звали.  Вот буквы после слова «Прощай» и стоят: «с. г.».

       - Не уверен, но допустимо. Но почему  буквы не заглавные? Ладно, принимается как вариант. Будем считать, что дедушка не силён в грамматике. Что ещё?

       - Ничего больше. А у тебя?

       - У мня вообще ноль. Никаких разговоров не слышал ни от кого. Давай ломать голову над запиской. Смотри: «ПСМ. ДТ. КВ 23-50  на 18» - что это такое, неясно пока, но КВ 23-50 напоминает номер машины. А что такое «ВОЗ. 27-28»? Тоже машина?   Зачем    Акишкину   машина? Не нужна она ему, покупать не на что. Может, машина должна ему что-то откуда-то привезти и он записал ее номер, а впереди зашифровано то, что ему привезут, Давайте, Ватсон, напрягайте  ваши извилины.

       - «Дэ» – дрова, - подумав недолго, сказал Ватсон, -  «Тэ» - топливные, топить.

       - Так-так-так, - подхватил Шерлок Холмс из Юдановки, - «ПСМ» - Подольская Станция Мелиорации. Ему что, оттуда дрова привезти должны были? Бред какой-то получается. Версия с дровами – тупиковая.

       - «ПСМ» это не станция, это ПРИВЕЗУТ С МАШИНОЙ, а «ДТ» - ДРОВА ТОПЛИВНЫЕ, а КВ-23-50 – номер машины.

       - Номер чудной, - возразил Шерлок Холмс из Юдановки.

       - Номер военный, - настойчиво сказал Ватсон, - машина  из воинской части, дед ведь ветеран войны, ему помощь от военкомата. Во как! – и Дрюня захлопал в ладоши.

       - Ну и что из этого следует? Где сейчас Акишкин дед, где его искать? Что тут наугадывали? Какая польза от нашей работы?

       - Вы тоже многословны, сэр, - отпарировал Ватсон, - слишком много вопросов.

       - Ладно, Дрюха, кончай выпендриваться, надо выяснить, куда подевался дед, - примирительно закончил эпизод Витёк. – Давай еще подумаем.

       Тут как раз пришла пора картошку сливать. Потыкали ножичком в чугунок – готова. Слили за порогом кузни, подсушили на таганке, давай порубаем картошечки маненько! Вот и молочка я притаранил немного.

      Сидят сыскари, картошечку уминают, молочком запивают, размышляют, соображают.

       Витёк:

       - А что мы привязались к дровам,  к мелиорации? И причем здесь машина? Может, это номер не машины, а…

       Дрюня:

       - Телефона!

       Витёк:

       -  Вот! Куда Тёзкины уехали?  

       Дрюня:

       -  В эту, в Африку, в страну Боливия что ли…

       - Ватсон, что с вами? Какая Боливия в Африке? Она где, забыли что ли? В Южной Америке! А не в Сомали отправились Тёзкины? И дед поехал их провожать. Смотрите, сэр: «ПСМ» - это «ПОСОЛЬСТВО СОМАЛИ», сокращенно, «ДТ» - Дарья Тёзкина, «КВ» - код вызова 23-50. Это если он хочет с ними связаться, надо приехать в посольство и с улицы позвонить по внутреннему телефону 23-50.

        - Очень мудрено, сэр Холмс. И что означает число 18? А «ВОЗ 27-28»? «ДТ» может быть не Дашка, а добавочный телефон,

А «ВОЗ» - какой-то возврат, может быть.

       - Вы тут, Ватсон, чепуху городите, а  там дед, может быть, пропадает.

       - Где там? Сидит  он  у  Тёзкиных  в  квартире, сторожит ее да самогон  гонит и  попивает. А мы  тут  всполошились. А пойдем  в правление, еще раз позвоним в Москву. 

Допрос свидетелей

       В правлении их обступили женщины: ну что про Акишкина слышно? Мальчишки выдали им одну версию насчет охраны квартиры, попросили разрешения позвонить.

       - А дед Акишкин перед тем, как пропасть приходил, названивал куда-то, - сказала бухгалтер Татьяна Ивановна.   А секретарь  Вера Николаевна вспомнила, что встретила Акишкина пред его исчезновением в сберкассе, он   снимал  деньги с книжки.

       - Много? - спросил Дрюня.

       - Я не любопытная, не подглядывала, - почему-то обиделась Вера. А Витёк ткнул Дрюню в бок: молчи, мол.

       К телефону ребят допустили. Номер  отозвался. Глаза Шерлока Холмса из Юдановки радостно засветились.

       - Алё, алё! – завопил он торжествующе! Владимир Иванович! Как нет? А кто же это? Дашу тогда позовите. В Ливии? А кто это говорит… Понятно. А у вас нет Акишкина Владимира Ивановича, дедушки Дашиного? Ясно. Извините…

       Версия с переездом Акишкина на квартиру зятя отпала: Тёзкины на время отъезда за рубеж пустили квартирантов, сдали, в общем, жилплощадь в наём. Чтоб и тут, на родине, денежки капали.

       Нахлынувшая было на всех радость от того, что дед нашёлся, растворилась в печали. Куда ж он пропал? Под это настроение Шерлок Холмс из Юдановки подкатился к Татьяне Ивановне.  

        - Тёть Тань, а дед Акишкин откуда звонил, с какого аппарата.

        - Да вот с этого, с какого и ты.   

        - А вы случайно не помните, куда он звонил, с кем разговаривал.                                                                                                              

        - Да как же тут вспомнишь, звонил и звонил. Набрал, говорил чего-то,   все спрашивал, когда да что…

За ниточку потянешь, клубочек    размотается

        - Ой, - пискнула молодая девчонка за соседним столом, прошлогодняя выпускница юдановской школы,  – я помню, он про вагон чего-то  спрашивал и про купе.  

       - Может, он провожать хотел Тёзкиных, в Ливию, вот и интересовался… - встрял Дрюня.

       - Ага, - перебил его Витек, - съездил, проводил и на обратном пути сгинул, к террористам попал. Как можно из Москвы в Африку на поезде доехать? Соображаете, что говорите-то, Ватсон?                                   

       Женщины насчёт Ватсона не поняли, но «террористы» им в головы запали. Витёк еще поспрашивал, не слыхал кто чего, поблагодарил и быстро ретировался из правления, утащив за собой коллегу по расследованиям.    

       На крыльце правления он пропесочил Дрюню за глупые и несвоевременные вопросы, которыми тот только  сбивал с панталыку дававших показания фигурантов следствия и разрушал канву развертываемой новой версии.  

       - Ладно, - закончил Шерлок Холмс из Юдановки дрючить  Ватсона, - надо теперь попасть в сберкассу. Там   соседка бабы Кати Хроменькой работает, внучка  Шаронкина Нинка, может, что у нее узнаем. А вообще, нет, вернемся с начала в бюро, обсудим новую информацию, а там решим, куда двигать дальше.

       И опять сыщики сидели за столом в старой кузне, в своем «бюро», разглядывали «шифр» деда Акишкина и примеряли к нему новые данные, полученные от женщин в правлении.

       - Вагон,  значит,  и  купе.    Стало   быть, куда-то  он  собрался ехать.  А вагон и купе это что, Ватсон?     

       - Поезд! - сделал   открытие Ватсон и почесав ногу, принялся чистить холодную картошку. А хлеба уже нарезал и соли насыпал на клочок газеты.

       - Дрюня, - обратился Витёк к напарнику, - ты ноги когда-нибудь моешь?

       - Кажный день на ночь! – гордо ответил помощник руководителя следствия.

       - «Кажный», деревня ты глухая, - заметил  руководитель.

       - Юдановка, - уточнил Дрюня, - и они засмеялись.

       - Ну хорошо, значит «Пэ» в шифре деда – это ПОЕЗД. Так и запишем в новой версии. А что такое «СМ»?

       - Не знаю. Я только понял, почему буквами: он спешил, записывал по телефону, все само собой в шифр сложилось!

        -  Отлично, Ватсон! Но если человек записывает что-то о поезде, то что?

       - Откуда и куда, - ответил Дрюня. – чё тут думать-то.

       - Правильно, и номер вагона и время отправки, и пункт отправки и пункт назначения. Станция прибытия, то есть. Но думать надо. Думай, Дрюня, думай! – сказал Витёк, взял у Дрюни из рук очищенную картофелину, макнул ее в соль и отправил в рот, расплывшись в улыбке.

       Дрюня не обиделся – перед ним на столе лежала еще одна очищена картофелина и он с ней распорядился тем же манером, что и  его дружок.

       - А скажите мне, сэр,  вы когда-нибудь куда-нибудь на поезде ездили? – спросил  испытующе Шерлок Холмс из Юдановки, и Дрюня понял, что вопрос серьёзный и связан со следствием, и надо отвечать обдуманно и ответственно.

      -  Приходилось. С батей в Моршанск к его тётка в прошлом году.

      - А как вы ездили?

      - Да с Москвы на пензенском поезде, ночь – и в Моршанске. Шесть часов вроде всего. 

      Шерлок Холмс улыбнулся загадочно:

      - А из Моршанска не выезжали?

      - С Моршанска? В Пичаево ездили. На машине, правда. Потом с Моршанска в Тамбов, к батиному другу, они вместе в армии служили. А потом с Тамбова в Москву.

      - А скажи, ты никогда не слышал, как дед Акишкин рассказывает о своих путешествиях, поездках?

      - А куда он ездил-то? Он, вроде, нигде и не был.

      - А ты вспомни, вспомни. Ну, я тебе напомню. Дед Акишкин при орденах и медалях…

     - В школе у нас на 9 мая расписывал свои боевые походы. Точно. Ты же там тоже был.

     -  Он о своем боевом пути нам рассказывал. Помнишь, как?

     -  Он такой весь серьезный, боевой дед. Мы,  говорит, его молотили под Смоленском, потом со Смоленска гнали до Могилёва, с Могилёва до Кракова, а с Кракова до Берлина! Ох и разошелся тогда Акишкин, много нам чего поведал, интересно ведь было слушать, правда?

    - А почему ты говоришь: «С Моршанска, С Тамбова. С Могилёва…», а? Так дед говорил или так ты  произносишь?

    - А какая разница. – удивился Дрюня. -   У нас в Юдановке все так говорят, значит, и дед так говорит. А ты разве не так?

    - Может быть, я тоже иногда…  Но записывать так не стал бы, а написал: от Москвы до Моршанска. Понял?

    - Не-а.

    - Смотри в шифр: «ПСМ» -это дед записывал у телефона. Он в справочную    звонил,     куда      ж    ещё-то.  Вот   сокращенно    и зафиксировал. Чтобы не забыть: «ПОЕЗД С МОСКВЫ  ДО…» Вот  до  чего,  это   надо   угадать,   вернее,  узнать и расшифровать! О-хо-хо,  был бы дед пограмотнее, быстрее бы расшифровали, а то «с Москвы, с Тамбова».                                                                                             

     -  Ага, точно! А точки он ставил от фонаря. Просто так, чтобы сокращения отделить.

     - Ну конечно! – Молодец, Ватсон! – одобрил Шерлок Холмс из Юдановки. – Вот только куда дед собирался отправиться. «Тэ» - что это за «Тэ» такое.

     - Тамбов, - сказал Дрюня.

     - Тула, - сказал Витёк.

     - Таганрог – опять Дрюня.

     -  Тбилиси – добавил Витёк.

     - Ну да, куда ему так далеко и зачем?

     - Кто ж его знает. «И кто его знает, куда он съезжает…» - спел Витёк. -  Все, давай расшифровывать дальше. «КВ» - это, я думаю, проще простого – вагон.  «КУПЕЙНЫЙ ВАГОН».

     - А 23-50 – время отправления поезда.

     - Тогда  18 – день отправления, закончил Витёк.

     - Остаётся «ВОЗ 27-28». Что бы это могло быть.

     - Думайте, Ватсон, думайте, как дед Акишкин, тогда можете угадать.

    -  Дед всегда Дашке кричал, когда она с девчонками гулять уходила: «Возвертайся не поздно!»

    -  Все, расшифровка закончена! – воскликнул Шерлок Холмс из Юдановки. – Последнюю запись деда можно прочитать так: возвертаюсь 27-28, или «ВОЗВРАЩЕНИЕ 27-28». Сегодня какое?

     - Двадцать шестое, - уточнил Дрюня.

     - Значит, на днях встречаем деда из поездки. Но вот куда он уехал и зачем? И что такое  «ЭХ, ПРОЩАЙ С. Г.»? А пошли-ка к бабе Кате Хроменькой. Вечереет уже, наверное, и Нинка Шаронкина с работы пришла.

      И друзья прихватили в папочку записку деда, заперли бюро и отправились в деревню.

 

Как всё просто оказалось

      Баба Катя была в доме, в окошке уже горел свет. Ребята постучались и зашли в скромное жилище одинокой старушки. Внука Петьку бабы Катина дочка увезла уже в Троицк на зимние квартиры. Но хозяйка была не одна. У нее сидела Нинка Шаронкина, они чаёвничали и о чем-то горячо судачили, замолчав, однако, как только сыщики вошли в дом.

      - А, ребятки, сыщики наши золотые, садитесь. Чайку вам налить? С вареньицем черносмородиновым, нонешним. – Баба Катя Хроменькая  стала разливать чай, достав пару чашек, Нинка пододвинула к ним банку варенья, тарелку с баранками.

     - Ну что, сыщики, - спросила внучка Шаронкина, парторга бывшего, - деда Акишкина ищите?

      И Витёк, решив сыграть на неожиданности, ошарашил их:

    - А чего его искать, нашли. Почти.

     Баба Катя Хроменька так и села. Чуть чайник из рук не выронила. Спасибо,  Нинка его подхватила, разливать ребятам  за бабу Катю закончила, поставила на место.

     - Дык  как же? Где же он,  горемычный, - баба Катя полезла концом платка в глаза слезы вытирать.

     - Как вы деда назвали? – спросил Витёк.

     - Горемычный, а какой же он? – вздохнула баба Катя и перекрестилась.

     - Вот! Смотрите, Ватсон, смотрите все! – Витек раскрыл папку, извлек  записку:   «ПРОЩАЙ С. Г.».  «Гэ»  -  это   ГОРЕМЫКА.  Акишкин как говорил о себе: «Я вдовец, а что такое вдовец? Вдовец – это свободный горемыка». Помните? Все согласно закивали головами, Нинка заулыбалась. – Итак, «ПРОЩАЙ, С.Г.» может означать «ПРОЩАЙ, СВОБОДНЫЙ ГОРЕМЫКА» или «ПРОЩАЙ, СВОБОДА ГОРЕМЫКИ». Запятых дед не ставил. Это я их ставлю, где надо. А «ГОРЕМЫКУ» уточним, когда он приедет.

    - А когда он приедет? И откуда? И чё это у вас за бумажка?

    -Это мы его записку нашли и расшифровали. - И Витёк прочитал расшифрованный текст.- Уехал он, только мы не знаем, куда и хотим вот вас об этом спросить. Никуда онн не пропал, он жив!

    - Ох, не знаем. Мы об  ём перед вами говорили. Вспоминали всё, горемычного.

     - А говорят, слух прошёл, что он у террористов. – заметила Нинка Шаронкина,  вот я и зашла к бабе Кате сказать.

       Ребята засмеялись, вспомнив про упоминание о террористах в правлении: как быстро слухи рождаются.

      Витёк прочитал полную свою версию расшифровки записки деда Акишкина и спросил Нинку, не знает ли она случайно, сколько денег снимал с книжки дед.

      - А почему я должна вам сообщать? Это тайна вклада.

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009