Чичев Юрий Иванович

Как Завираю Первому бока намяли

Жизнь текла без особенных событий, ничего знаменательного или исключительного не происходило. И Завиранглия, как Атлантида, покоилась где-то на глубине океана школьной жизни, почти не возникая на поверхности.

            Школа собиралась на традиционный осенний школьный туристический слёт. А чё собираться-то? Набил рюкзак едой, соком, колой и вперед. Нет, так не получится. Надо взять только то, что даст мама. Ох, когда же это кончится, когда эти шнурки от тебя отвяжутся!

            Шнурки - это мы, родители. Варим обязательные для кормежки в походе яйца вкрутую, картошку в мундире, откладываем сырую для костра, льем горячий кофе в литровый термос, все укладываем в рюкзак, вытряхнув их него абсолютно ненужные в походе  клещи, газовый и разводной ключи и всякий железный мусор, добавляем бутерброды, нож складной, пакет сока, запасные шерстяные носки (в лужу обязательно влезет!) и прочую необходимую мелочь, о которой  впервые отправляющийся в поход может и не догадываться.

            Завираев, после долгих сомнений, допустили к участвованию в слёте, поэтому они были на грани помешательства от восторга.

            Доехали на метро до «Тушинской». Выгрузились на железнодорожную платформу. Сели в электричку и поехали. Любовь Ивановна была с гитарой. Завираи клубком крутились вокруг нее. Как котята или щенки и чуть только на голову не лезли. Они ластились к ней, цеплялись за нее пальцами, мурлыкали и повизгивали от  восторга, и пели вместе с ней любимую общую песню – что-то про паруса и какую-то лодку, какую, Ваня сейчас и не может за годами вспомнить.

            Вот и остановка. Выгрузились на платформе всей школой  и растянулись длинной вереницей вдоль железнодорожного полотна. Перешли какую-то речушку, уходящую в трубу под насыпь, потом повернули налево и пошли  мелколесьем. На подходе к опушке ельника слева в кювете  тропинки бил родничок и в нем уже возился (когда успел!) Мошкин в сдвинутой набок короне Завирая Первого. Он что-то черпал в родничке невесть где добытой банкой, тряс ее из стороны в сторону, что-то промывая, вытряхивал на ладонь и отправлял добытое в карман куртки.

            - Что там, Саня. – окликнул я его сверху.

            Он хмыкнул, шмыгнул носом от усердия, выложил на ладонь очередную порцию добытого, бросил небрежно: «Брюлики!», цепко сжал ладонь и сунул руку в карман.

            Ага, подумал я, Завиранглия действует полным ходом. О том, что Мошкин добывает в роднике алмазы, уже знала половина школы, но все настолько привыкли к его проделкам, что только посмеивались, особенно учителя. Сомневался лишь один Юрка Старченков. Он верил Завираю Первому  безоговорочно и беспредельно.

            Недалеко от Мошкинской кимберлитовой трубки высился огромный валун. Я похлопал  его как слона по спине и крикнул своим завирайцам:

            - Во, бриллиантик! Давай все на него, снимемся на память.

            Уговаривать долго не пришлось, я сфотографировал живописную группу: Любовь Ивановна с гитарой а вокруг на камне как воробышки  все завирайцы из 5-го «А».

            Углубляться в лес не было необходимости: стразу от опушки под высокими елями были приготовлены места базирования для каждого класса – здесь уже постарались прибывшие сюда накануне с вечера   десятиклассники    во   главе  с  Анатомием,  как  они называли

физрука Анатолия Александровича,- пара бревен для сиденья и кострище. И подготовительная работа закипела.

            На землю была постелена скатерть, на нее для коллективной шамовки выгружалась из рюкзаков вся домашняя еда. Кое-кто,  не приученный еще к коллективному поглощению жратвы, к ее обобществлению, хоронясь за кустами, поглощал, давясь от спешки, бутерброды и булочки. И некоторые мамы, сопровождавшие своих дитяток по согласию с учителями, прикармливали их в сторонке вкуснятиной из своих сумочек и пакетов. Без этого мы не можем, конечно. А кричим о демократии! Да, могут возразить, демократия и личная собственность!

            Но завирайцы мои всё понимали и всё замечали, перемигивались и перехмыкивались, и показывали кулаки нарушителям правил походного общежития: стать гражданами Завиранглии тем не светило.

           Сашка, Мишка и Ванёк сразу занялись костром, завладев этим правом самозахватом: быстро отправив добровольных помощников добывать дровишки. И вскоре костер запылал и девочки жались на брёвнышках к пламени, желая согреться. Действо еще не начиналось.

            А мои завираи, разгоряченные устройством костра, рубкой сушняка (топор туристический прибыл на слёт в Ванюшкином рюкзаке),  организовали  игру  в  войнушку  и  бóльшая,  мужская часть

 5-го «А» разбежалась по лесу и мелькала с игрушечным оружием в руках среди могучих елей и сосен с криками «тр-р-р-р, убит!».

            Наконец, протрубили общий сбор, классы построились, выслушали условия соревнования. Школу разбили на три возрастные группы, завираи попали во вторую. Что ж предстояло продемонстрировать    участникам    турслёта?   А   вот  что: пробежать

дистанцию, разжечь в приготовленной ямке костерок – ОДНОЙ СПИЧКОЙ! – и бежать дальше после того, как пламя пережжёт нитку, натянутую на колышках над ямкой. Потом надо было пройти «болото» – по «камушкам» или «кочкам» - деревянным кругляшкам, набросанным в траве, преодолеть «овраг» по натянутой над ним веревке, ответить на вопросы врача о мерах скорой помощи при травмах в походе, решить «гезу» - географическую задачу перед картой, которую географ развесил на дереве, и примчаться на место старта. Время фиксировалось и сравнивалось с временем других команд и таким образом определялся победитель.

            К месту старта Мошкин явился помятый, с разбитым носом и синяком под глазом. Что?

            - А, - вяло отмахнулся Завирай Первый. - Упал.

            - На чей кулак? – хмыкнул Дорофеев.

            Сашка погрозил ему своим кулаком…

            Этот старт был для Мошкина уже вторым. Потому что он стартовал вместе с соперниками. И когда те пытались запалить костерок, нарвав сухой травы и наломав мельчайшего хвороста, всунулась рука с мятой банкой, раздался голосочек Мошкина: «Керосинчику добавить?!», и банка опрокинулась над запылавшим костром и залила его вонючей, пахнущей соляркой, водой из тракторной колеи. Где и когда Мошкин нашел эту воду, где и когда разыскал банку, когда у него родился этот план энергетической помощи – оставалось тайной. Но свое он получил, и  команде соперников не пришлось запаливать костер снова, судьи зачли им первый розжиг.

            Наши проиграли. Но не из-за проделок Завирая Первого, а потому что не справились с туристической палаткой, долго провозились с ее установкой. Мишка винил Ваню, Ваня ругал Мишку,

Сашка шпынял обоих министров, так что Завиранглия чуть было не распалась в пучине мнений ее граждан о друг друге  типа «Сам ты козёл!».

            Но у костра при виде скатерти-самобранки с обилием любимых Ванькиных варёных яиц страсти погасли, горечь поражения подсластилась  пепси-колой и все набросились на еду. А грамота за второе место, полученная на линейке, вовсе растопил печаль завирайскую.

            А потом подводили итоги кулинарного конкурса, жюри во главе с директором школы оценивало блюда от каждого костра. Ну что мог приготовить завирайский 5-й «А»? Шашлык   из сосисок на ошкуренных прутиках ракиты. Мошкин притащил на поляну к жюри и сунул им под нос какие-то, как сказала учительница информатики, горелые какашки,  и важно заявил: «Вот, шашлык турслётский!». Члены жюри засмеялись, но отведать блюдо никто не решился. Первое место заняла завуч, она же главная химичка школы: ее блины, которые она напекла в сковородке на костре, оказались вне конкурса, никто не смог перещеголять химичку-блинопёка в кулинарном искусстве.

            Сверх программы родилась идея сыграть в футбол и волейбол: родители и педагоги с одной стороны, а с другой – старшеклассники. Идея всем понравилась, быстро посчитались и понеслась по кочкам! Футбольная  команда родителей, таская свои животы и страдая от одышки под смех публики, продула сборной старшеклассников – куда нам   носиться по лесной поляне за мячом.

            Зато в волейбол мы школьников приложили от души, сквитавшись за футбольный позор. Выиграли только потому, что в сборной  «старичков» играл  молодой учитель начальных классов двухметрового роста.

Когда все спортивные и состязательные страсти поостыли и наступила пауза ничегонеделанья и можно было просто посидеть у костра и попеть под гитару, мы с Ваней и Мишкой пошли побродить по опушке вдоль ручья, обросшего кустарником. Хотели спуститься к                                                                                                             воде по выступам берега, как натолкнулись на их одноклассника Щеглова, губастого и крикливого завирая, который отличался тем, что все подвергал сомнениям и критике, все у него было не так, вернее, у других, все они делали не по правилам. И тут он загородил нам дорогу, растопырил руки и заорал, что туда ходить нельзя. «Это моя территория! – кричал он. – Это я нашел, не ходите, стоять на месте!»

            - Что ж ты так  орешь-то? - спросил я его, цитируя героя фильма «С лёгким паром». И тут увидел: под ногами, и повсюду, где только можно было, и куда только доставал взгляд – везде в траве росли опята, уже слегка побуревшие, дня три, наверное, они стояли, дожидаясь грибников.

            - Мои грибы! – вопил Щеглов, хватая их руками, срывая вместе с травой и запихивая в рюкзак.

            - Рви себе на здоровье, - сказа я, - мы разживемся грибами в другом месте.

            Мы отошли в сторонку и стали аккуратно выбирать грибочек за грибочком в шапки, потом пошли к костру за пакетами. Сказали ребятам. Грибов набрали все, кто хотел.

            - Ну вот,-  улыбнулся я Щеглову. – А ты кричал: «Моё, моё!». От жадности кричал. А всем хватило. Понял?  Ничего ты не понял.

            - Ничего, - хлопнул  Щеглова по спине Мошкин. – В следующий раз поймёт!

            И все заторопились на электричку, потому что уже пришла пора  завершаться  этому  насыщенному  событиями   школьному  турслёту и

рядовым будням Завиранглии. Но кинокамера все-таки запечатлела для истории фрагменты этого дня на восьмимиллиметровой пленке «Супер».

            В электричке, естественно, на всех напала жрачка и завираи стали уничтожать остатки продуктов, завалявшихся по рюкзакам. Конечно, кто-то не все выгрузил в лесу на общую скатерть, прижилил для себя вкусненькое. Завираи быстренько это всё собрали на  газету и по честному поделили.

            Дальше – больше: в порыве благодушия Завирай Первый решил поделиться грибами с Любовью Ивановной и все грибники поотсыпали ей в пакет от своих запасов. «Не пустой же возвращаться из леса!» - подытожил прекрасный день Правитель Завиранглии.

            А как же брюлики? – спросит дотошный читатель, который читает «Зивиранглию» так, как таможенник осматривает чужой багаж. – Что ж про брюилики-то ничего не сказано больше?

            А что говорить? Это вовсе не алмазы Завирая Первого, а камешки мелкие из родника для домашнего аквариума Сани Мошкина.

 

 

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009