Чичев Юрий Иванович

Осенние каникулы в Завиранглии. Первая подсадка – Мишка

Дом, где живут Машкины, стоит на Русаковской улице справа по ходу, перед эстакадой. Нам до него пешком идти минут пятнадцать. На «Зазике» доехали за пять минут, встали у тротуара. Ждем. Я вылез из машины, пошел к подъезду, а дверь его открывается и нате вам, Министр Трепанг собственной персоной: в одной руке – огромная сумка, в другой – ещё одна, клюшка и целлофановый пакет.

            Я подхватил у него сумки и охнул от тяжести.

            - Мишенька, это что у тебя, запчасти к останкинской телебашне? Куда собрался, на Северный полюс?

            - Мама всё велела взять. А это вот мясо, - и он протянул мне пакет. Я и не разглядел, что в нём.

            Кое-как разместились: большую сумку – перед телевизором   на то, что лежало на полу – шмяк! Сумку поменьше – на колени хозяину, мясо – в уголок багажника, на холод, клюку вдоль двери приспособили.

            - Ваня, а где твоя клюшка?

            - Забыл…

            - Как же так, а? Может, вернёмся? Нет, возвращаться – примета нехорошая и, кроме того, нас Мошкины ждут у метро «Профсоюзная». Ладно, будешь на воротах стоять со снежной лопатой. Поехали!

            Проехали мимо трёх вокзалов, потом налево, затем – направо – в Орликов переулок, через Садовое кольцо – и по Мясницкой –  иэх-ха, трах-тах-тах! – затрещал мой «Запорожец».

            - Ребятки, едем по Мясницкой. А как раньше она называлась?

            - Кировская, - хором ответили сзади.

            - Точнее, улица Кирова. А почему?

            В ответ молчание. Думают, вспоминают.

            - Её назвали в память о Сергее Мироновиче Кирове, после его убийства в 1934 году, - подсказываю я. – А кто он такой был, знаете?

            Опять молчание.

 Потом:

            - дядька один, - это Мишка.

            - Вот именно, - это Иван.

            И я вспомнил, как мы, десятилетние, в 1948 году в лихое послевоенное время пытались прорваться через проходную Кусковского химзавода в заводской клуб. Отчего ж мы так рвались туда? А оттого, что привезли фильм «Великий гражданин» о Кирове, о его убийстве. Только в кино герой носил фамилию Шахов. Как мы скулили под дверью проходной, умоляя тётю Нуру  Козлову, охранницу и нашу соседку по переулку пропустить нас в кино!

            Мы всё-таки увидели фильм. Прокопали под забором напротив клуба лаз. Потом скулили под дверью клуба. И вот сидим в зале на полу и таращимся на экран, замерев и плохо понимая, что происходит на белом его полотне.

             Я усмехнулся через года: надо же, не пускать детей в кино… и мы вот тоже всё куда-то своих детей не пускаем…

            Вспоминаю, а по сторонам поглядываю, веду машину осторожно. Не дрова везу. Тем более – телевизор. Вот именно.

            Но и пассажиров не забываю.

            - Ладно, - говорю, - потом по истории пройдете. – А как до этого улица называлась?

            И снова – молчание.

            - Она с самого начала называлась – Мясницкая. А почему, знаете?

            - Здесь жил композитор Мясницкий. – Они «Музыкальную литературу» - предмет такой,  музлитру изучают.

            Я засмеялся:

            -  Во-первых,  Мясковский,  а  не  Мясницкий,  а     во-вторых,  не  здесь  его  улица  находится,     вернее  находилась,  а  на      Арбате.   А в-третьих, здесь исстари мясные ряды стояли, мясом тут испокон веков торговали, скот тут же резали, а все отходы сбрасывали в пруды и до того из загадили, что вонища от них по округе распространялась несусветная, не продохнёшь, лучше тут и не селиться. А вот метро проехали «Чистые пруды». Но пруд всего один остался. А название такое знаете почему дали? Царь приказал вычистить эти пруды да запретил по страхом казни их захламлять. Отсюда и название.

             Покуда это рассказывал, мы уже к библиотеке Ленина подъезжаем, сейчас налево будем поворачивать, потом по мосту через реку Москву, мимо кинотеатра «Ударник» = и прямая дорога до площади Гагарина.

            - Вот так, ребята, – говорю. - По одним названиям улиц, старым и новым, можно историю изучать. А у самих московских улиц какая история замечательная! Надо вам почитать Гиляровского, был такой знаменитый русский журналист и писатель.

            - А он в каком году родился и в каком умер?

            Это спросил Ваня. Я заметил, что его очень интересуют такие даты у знаменитых людей. Он всегда высчитывает, сколько человек прожил  и  очень  радуется,     если     много,     и     сокрушается,    если

мало. В детстве, помню, меня тоже очень волновала эта датная арифметика…

            В путь мы отправлялись – светать только начинало, фонари горели. А теперь они погасли, мы ехали в сером свете раннего утра почти по пустой Москве. Подфарники пока никто не выключал.

            На Ленинском проспекте машин уже поприбавилось, особенно во встречном потоке. Впереди слева надвигалась высокая скульптурная фигура человека, стартующего в небо.

            - Ну, а эта фигура, надеюсь, вам знакома? – спросил я ребят.

            - Конечно, - пискнул сзади Мишка (они ведь все дисканты). –Это Гагарин.

            - И вовсе нет, - подзадорил я. – Это великий русский художник Тимирязев.

            - Врать-то! – Голос Ваньки.

            - Врать нехорошо, это точно.

            - Вот именно, - заключил министр Врунистр, а мы уже повернули направо, проехали под проспектом и, прибавив газу, я повёл машину по Профсоюзной, преодолевая первый подъём.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009