Чичев Юрий Иванович

Осенние каникулы в Завиранглии. Готовимся к обеду

- Конечно, Саша, пойдем обязательно. Я тоже хочу погулять с вами. Но сначала обсудим меню обеда и приготовим полуфабрикаты. Ну-ка, Миша, глянь, сколько там на градуснике? Семнадцать? Замечательно…

            Сидят завираи в теплом доме у горячей печки за столом, важно обсуждают, что у них будет на обед.

            - Ну, -спрашивает хозяин. – Какой суп будем варить?

            От слова «суп» Ваня кривит лицо, как от зубной боли. В детском саду  его докармливали по часу: все дети уже играют, а Ваня сидит за столом, весь суп, то есть его твердые включения, держит за щеками; бульон сквозь зубы с трудом процеживает и с отвращением, близким к тошноте, проглатывает. Так и вырос без супов. Любимое первое блюдо – бульон со звездочками или отварным рисом, ну, с  лапшой там, вермишелью. И боже упаси, если он увидит в тарелке морковь или зелень – всё! – наотрез  откажется, выливай  супчик в унитаз.

            Похожими были физиономии и у остальных завираев.

            - Значит, супы не жалуем.  Хорошо, кто за то, чтобы жить без супов? Так, три руки. Кто против – одна моя, я без супа не могу. Что ж, на одного варить? Нет, будем варить суп на всех. Но молочный. Посмотрим, понравится он вам или нет. На второе предлагаю жареную картошка с теми котлетами, которые вам навертели из дома. Подогреем – и – вперёд!

            - А на третье? – поинтересовался Мишка.

            - А чего бы ты хотел?

            - Не знаю…

            - На третье будут фрукты. Принесите их с террасы, пусть в комнате погреются. Ну, так меню ресторана «Сладкая Мóча» на сегодня сформировано.

            - Сладкая мочá, - поморщился Завирай Первый.

            - А ты ставь правильно ударения, и кисло не будет. А что, не нравится название? Объявляется конкурс на название. Приз – ложка сухого молока, которое было на даче. Я обнаружил сегодня. Дам попробовать.

            Пацану попробовать – клёво. Что хочешь, пробовать согласится. Только один человек никогда ничего пробовать не желает, категорически отказывается и кричит «Отстаньте!» - это Ваня. Никак его не уломаю попробовать борщ, который сварила бабушка или мамин рассольник, рыбу под маринадом и многое другое. Я это не ем – один ответ. А ты пробовал7 Нет. Так как же ты это не ешь, если никогда не пробовал? А я и так знаю, что это – шняга. И никакую вашу шнягу пробовать не буду. Не приставайте.

            И начался конкурс: завираи закидали писателя названиями.

            - Стоп, стоп! – запротестовал он. – Так не пойдет, нерационально тратим время. Надо чистить картошку и вести конкурс. Кошкин с Ваней лезут за картошкой в подпол, потом Саша насыпает картошку в таз, Михаил наливает воды, вода ещё есть? Если нет – надо принести, Ваня моет клубни и все чистят на газету за столом и участвуют в конкурсе.

            В подпол полезли с фонарём все трое, а как же. Что там, всем интересно, не лишайте детей возможностей утолять любопытство, это развивает тягу к познанию. Потом ребята решили сбегать за водой, загремели вёдрами, оделись во все дачное – старые Ванины и Галины курточки, сапоги, галоши и маленькими оборвышами отправились к роднику. Остаток воды от первого захода я успел перелить в большую кастрюлю и поставить ее на плиту. Пусть будет горячая вода на всякий случай.

            Воду принесли быстрее, чем потрачено времени на описание этого момента. В таз подлили горячей водички, чтобы не студить руки при  мытье  картошки,  и  вот  мы  уже сидим  и  чистим  ее.  Боже мой,

посмотрели бы вы на этих чистильщиков: Мошкин строгал картофелины, как карандаши, от себя; Мишка скреб их ножом; Ванька – тот у нас  уже научен – пользовался картофелечисткой, которая в руках остальных завираев оказалась орудием уродования  высококачественного продукта.

             «Ничего, - решил инженер человеческих душ. – Пусть поуродуют, зато научатся. Что это за мужик, который не умеет картошку чистить. – И покрикивал: - Глазки, глазки надо выковыривать!- и показывал, как надо держать нож и снимать  кожуру, размундиривать картофелины. А Мошкин спросил, где в глазках надо ставить ударение. На «и» -  был ответ.

            - Ну так что молчите, давайте название ресторану вместо «Сладкой Мочи».

            «Яичница» - это предложил Иван и посыпалось: «Крутые яйца», «не крутые, а вкрутую!» - редактировал на ходу писатель, «всмятку»,  «В мешочке», «Омлет»… Вы еще скажите «Яичный порошок», так все блюда из яиц перечислите, «Гоголь-моголь!», «Глазунья!» Вань, кончай про своё любимое, и вдруг КМшкин: «Мангал на Моче!». И раздались общие крики одобрения.

            - А правда, па… - поклянчил Иван.

            - Хорошо, обещаю. Будет вам мангал. Завтра. Только из чего будем жарить шашлык, из кролика? Мяса-то нет. Одни сосиски.

            - Из сосисок. Из сосисок! – Завопили завираи, заканчивая чистку картофеля.

            -Так, сказал главный повар. – что у нас получилось? Складываем все в таз, моем, все ваши огрехи на картофельной пашне я исправлю и можно будет жарить к обеду. Все, одеваемся и на улицу, пока не начало темнеть. Как стемнеет – обед, переходящий в ужин.

            - А что на ужин?!

            - Сладкий чай с колбасой и…

            - Яйцами! – Заорали завираи.

            - Но только по одному, не больше! Все, пошли!

            - Хорошо. Нам ещё печку топить, обед будем на печи варить, во как!  А сейчас – футбол!

            И все вывалились на улицу в подсохших куртках, в кроссовках, в которых приехали из Москвы.

            В конце Поречной улицы (воспользуемся названиями писателя-картографа) было свободное место, еще не отданная новым членам товарищества садоводов. Здесь вначале хотели поставить водонапорную башню, потом оборудовать площадку для хранения и раздачи газовых баллонов, потом… так ничего и не сделав, бросили пока этот кусок земли. Мальчишки соорудили там кое-какие воротца и гоняли мяч, оглашая веселыми криками территорию товарищества.

            Года три назад летом составили команду из родителей, все они оказались пузанами, играли против мелкоты – Ваня тогда учился в классе во втором. Гоняли мяч, страдая от одышки, придерживая животы обеими руками, кричали, как дети, спорили и продулись в пух и прах.

            Теперь по полю  катали мяч всего четыре человека: министр Врунистр с отцом с одной стороны, и Завирай первый с министром Трепангом  с другой. Бей, блин! – кричал Ванька отцу, и тот мазал, бей!- кричал отец, и сын лупил мимо ворот. Но пару штук заколоти. Зато пропустили пять. Ваня даже чуть не заплакал от обиды и оттого, что семья уступила, проиграла   одноклассникам. Эх-ма! «Ну, прости, сынок, тяжел мне стало бегать!» - извинился писатель. «Худеть надо!» - укорил сын.

            - Ну что, футболисты, айда обед готовить! – скомандовал сочинитель- гражданин Завиранглии.

            Небо легонько посерело – наползали сумерки. До весны оставалось четыре месяца…

            Дом встретил теплом и печным духом. Завираи достали из холодильника домашние котлеты, писатель растопил печь и поставил на плиту кастрюлю с водой, из серванта извлёк пакет с  сухим молоком.

            - Мошкин, держи приз за название ресторана, - протянул он ложку сухого молока Саньку. – Я тебе даю неполную, чтобы не переел.  

            Сашка осторожно слизнул чуть-чуть с ложки, пожевал, языком потрогал, причмокнул – понравилось и всё остальное с ложки – ам!

            - Будешь? – Спросил сочинитель  Мишку и дал ему тоже попробовать.

            Ваня такую гримасу состроил, словно ему предложили ложку колесной мази. Отец высыпал молоко из ложки в кастрюлю, покидал туда еще несколько ложек молочного концентрата. Размешал.

            Дрова пылали, молоко быстро закипело, в него были досланы другие компоненты молочного супа: соль, сахар, вермишель. Пока грелось молоко, быстро нарезали картошку, налили в сковороду подсолнечное масло, загрузили нарезку, посолили и Сашке было доверено помешивать жарево, чтобы была как в Макдоналдсе.  Рядом для страховки встал Иван. Скоро картошка зашипела и Мошкин получил команду: «давай, мешай!». Так совместными усилиями готовился обед. Под конец на картошку положили холодные котлеты и накрыли сковороду крышкой. Пять минут и обед готов.

            А супчик молочный слопали с добавками, Ваня тоже. Ну, уж котлеты   с   жареной   картошкой  – тем более. Картошки было много,

самую большую сковороду в доме писатель отвел под нее. И стал он рассказывать ребятам о том,   как в детстве попалась ему книжка «Марийкино детство», фамилию писателя он не помнил. И всего один эпизод засел у него в памяти: жила Марийка с мамой в маленьком городке и вот его заняли петлюровцы. Кто такие? - как чекист на допросе спросил Мошкин. Украинские националисты, - кратко ответил инженер человеческих душ и продолжал. Жили они бедно. Впроголодь  И вот мать девочки однажды случайно заработала какие-то копейки и на базаре купила  леща холодного копчения.

            Нажарила картошки, и они с Марийкой пообедали на славу соленой прозрачной рыбкой да с картошечкой. А время, когда я читал эту книжку, тоже было не очень сытое, и так мне эта картошечка въелась в память желудка на всю жизнь...

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009