Чичев Юрий Иванович

Осенние каникулы в Завиранглии. Стихи по-завирайски

Что ж, будем готовиться к ночлегу. Распрягай телегу, тащи раскладушки с чердака. Стоп! А «десерт» из классики? Рассаживаемся вокруг стола, читаем «Медного всадника» Александра Сергеевича Пушкина. Я заметил, что такая форма подачи литературных произведений ребятам по душе. И знаете, что здесь оказалось самым притягательным для них? Исполнение роли чтеца. Когда читаешь вслух, невольно входишь в суть читаемого, как ни как, но перевоплощаешься в героев читаемого произведения. И это оставляет след в душе  пацана, как бы он ни сопротивлялся первоначально (это специально написано для родителей).

            После «десерта» притащили раскладушки, расставили их, пока я  стелил постели, мальчишки сбегали на берег речки посмотреть на воду и на небо, а там сегодня не на что было смотреть. Всё в тучах ноябрьское небо, не щедрое на звёзды и луну, темно, ничего не видно. Прибежали, вв-а, вв-а – от холода. Скорей под одеяла, закутались. Одни рожицы любопытные высунули наружу: чё будем делать? Но в доме тепло, через пар мину – фф-у – жарко, хоть до пояса раздевайся. До пояса не надо, футболки оставьте на себе. А свитера можно скинуть, а то совсем как бомжи.

            - Бомжи, - сказал Мошкин.- Завернулся и лежи.

            - Помню, лежу это я… - Мишка задумался: где же это он лежит?

            - На уроке, - закончил Ваня.- И смех.

            «Ага, подумалось мне. – Завиранглия всплывает. Ну, давайте».

            - На каком? –спросил Мошкин.

            - На географии, - ответил Врунистр.- Мы все там лежим.

            - А где лежу я? – Не отставал Завирай Первый и напросился.

            - На плече у Таньки Рыбаковой. – это Трепанг ему ответил.

            - Король Завиранглии даже не шелохнулся, только опять спросил:

            - И что же я на этом плече делаю? Сплю?

            - Нет, стихи очиняешь.

            - А правда, я могу у вас узнать, давно хотел, - он повернулся ко мне. – Вот вы как стихи сочиняете?

            - Молча, - отшутился я стандартно.

            - Нет, правда, я не в смысле сидя-лёжа, а в смысле как по порядку слов.

            - То есть? – Не понял я,  : -  Что ты имеешь в виду?

            - В стихе складность, она  ведь только в конце?

            - Правильно, в конце строчки.

            - Ну, это неинтересно – все время в конце…

            - И никогда сбоку,  - брякнул Ванька и мы посмеялись все.

            - Нет, а вот можно, чтобы складно было спереди?

            - Постой, ты хочешь предложить, чтобы рифма была не в конце строки, а в начале?

            - Да. – Важно этак ответил Мошкин. – Я так хотел бы.

            - Вот оно! Начинается! –подумал я обрадованно и предложил: – Что ж, давай попробуем. Это будет открытие в стихосложении. А ты –

авангардистом настоящим, поскольку ты будешь ставить рифмуемое слово в начале. В авангарде строки. Давай,  рискни.

            И подумалось: «С какого же слова он начнет, откроет новый век в поэзии?»

            - ЛУНА, - произнес, наконец,  юный поэт.

            - Очень оригинально. Но надо продолжить строчку. Кто?  

            - Я сам, - чуть не закричал Мошкин. – Не мешайте! – И выдал текст первой строки до конца: - НА НЕБО ВЫШЛА И СИЯЕТ.

            Строка у юного сочинителя выплеснулась очень песенная, и я привстал, протянул руку и снял со стены дежурную   по   даче    гитару, 

которая висела тут круглый год, на всякий случай. И вот он настал. Я знал, что под аккомпанемент сочиняется легче, и, ударив по струнам, пропел кое-как:

                        ЛУНА НА НЕБО ВЫШЛА И СИЯЕТ.

            - Давайте дальше рифму, хоть самую затасканную. – и получил от Мишки:

            - ОНА…

-А дальше? Кто дальше? И тут Ваня вступил:

            - КАК БЛИН ИЛИ КОЛПАК ОТ МЕРСЕДЕСА.

            Колпак всем очень понравился. Ребята перевернулись на животы. Все смотрели на меня и старались сочинить что-нибудь еще необыкновенное.

            - А вы, вы-то что молчите?! – подначил меня Сашка.

            - Пожалуйста. Только сначала задам вам ритм. Спою:

                        ЛУНА

                        НА НЕБО ВЫШЛА И СИЯЕТ.

                        ОНА,

                        КАК БЛИН ИЛИ КОЛПАК ОТ «МЕРСЕДЕСА».

            И начал дальше:       ВОДА…

            И тут справился Мошкин: БЛЕСТИТ В РЕКЕ ПРИ ЛУННОМ СВЕТЕ.

            - Рифму, рифму на слово «ВОДА!» - закричал писатель завирайцам – вот как разволновался.

            И тут Ваня испуганно не то спросил, не то сказал:

            - КУДА… ПОМЧИТСЯ ЗАВТРА «МЕРСЕДЕС»?

            Я подобрал быстренько какой-то отрывистый нервный ритм и мы с полчаса орали в ночи, пока не охрипли:

                        ЛУНА

                        НА НЕБО ВЫШЛА И СИЯЕТ.

                        ОНА,

                        КАК БЛИН ИЛИ КОЛПАК ОТ «МЕРСЕДЕСА».

                        ВОДА

                        В РЕКЕ БЛЕСТИТ ПРИ ЛУННОМ СВЕТЕ

                        КУДА

                        ПОМЧИТСЯ ЗАВТРА «МЕРСЕДЕС»?

            И опять: « Луна на небо вышла и сияет…»

            Наконец мы устало откинулись на подушки и замолкли ненадолго.

            - Граждане завираи! На скрижалях Завиранглии, - заявил я торжественно, - надо увековечить  эти строки как первое поэтическое произведение страны, объяснить потомкам новизну сочинительского метода.

            - А кто автор? - Спросил Мошкин.

            - Как кто? Мы все, то есть народ. Так и написать: народная песня. И ноты рядом…- пытался я разъяснить.

            - Тогда никто и не вспомнит про нас, - печально проговорил Ваня  и меня вдруг кольнула догадка, почему его интересовали даты жизни и кончины великих людей.

            - Но мы же не для славы пишем. Пытался я успокоить его, а для души. Но можно, конечно, можно перечислить имена всех творцов этого шедевра авангардизма Завиранглии. Нет, подождите, мне термин авангардизм не по душе. Надо что-то повеселей, позавираистей. У строки есть начало и конец. То есть, голова и хвост. Все поэты до нас, то бишь, до Мошкина, это он изобрел такую форму и не будем примазываться к его славе, мы только сочинители-помошники,  а он – автор метода, тут надо все разделить по-честному; так, о чем я? да, все поэты до Кошкина  рифмовали  конец строки. Рифма стояла в ее хвосте. Значит, они были хвостисты.

            - И Пушкин? – спросил Ваня.

            - А что? И Пушкин. И Лермонтов. А почему бы и нет7 И Маяковский. И современные поэты – все хвостисты: Вознесенский, Евтушенко, Коржавин,   Куняев, Викулов…

            - И вы их всех знает? – Поинтересовался Мишка.

            - Лично? Не всех, многих только по стихам. А лично знаю  Старшинова и Золотцева, знаю очень близко Сушу,  Волобуева, Ленцова… - И я перечислил еще десяток поэтов из разных поэтических кланов, с которыми был знаком не понаслышке.

            - Нам такие и не ведомы...- удивился   Мишка.

            - Потому что не интересуетесь современной поэзией, не читаете ничего, только Маршака, Барто да Чуковского в детстве. И то не сами,   а вам их читали.

            - Они тоже хвостисты? - поинтересовался Кошкин.

            - Конечно, - продолжал я, распаляясь все больше. Правда, хвостисты как-то неблагозвучно.

            - Хвостирьеры, - придумал Мошкин.

            - Вот это точно. Замечательно! Я – хвостирьер.  А Кошкин он – головнист! Нет, как-то не очень звучит. Головнюк. Ещё хуже. Во! Башканист! Рифма – в башке строки. Маяковский это словечко обожал.

Поэт-башканист или, короче, - поэт-башкан. - И мы все снова захохотали. – Башкан – это по-завирайски.

            - Если башкан, тогда уж пусть будет не хвостанист, а хвостан, -предложил Ваня.

            На том и сошлись и определили: кто рифму традиционно ставит в конце строки – хвостан. А кто по-новому – в начале строки – башкан. За работу, башканы.! Вон, сколько хвостанами наворочено за века, надо догонять.

            -А еще, - сказал Ваня, - есть третье направление: ставить рифму одновременно в начале и в конце строки.  

            - Ну Иван, ну Иван, это уже новей нового, И с конца складно, и с начала складно. В общем, складно с двух сторон. Двускладный стих, парарифмовый – так и запишем  на скрижалях Завиранглии. Жаль, стиха нет для примера, Может, сочинишь, а, Вань? Что примолк, слабо? Кто сможет?

            - Кто сможет, то и сочинит, - нехотя пробормотал Иван, поворачиваясь на бок. – Надо конкурс объявить.

            - Совершенно верно! А чтобы никому обидно не было, объявим по всем трем направлениям: стихи традиционной рифмовки, башканской и  парарифмовой.

            - А какие будут награды? – поинтересовался Мошкин.

            - Лучшие стихи опубликуем в журнале «Стригунок», в рубрике «ТЮП-ТЮП».-  Ребята засмеялись.- Это сокращенно  - турнир юных поэтов, - пояснил я, главный редактор «Стригунка». – И гонорар выплатим. И конкурс объявим там же, в журнале. А  тех, кто победит по второй и третьей номинации, примем в Завиранглию, дадим гражданство.

            - А как мы будем участвовать в конкурсе? – Сонно спросил Мишка.

            - На общих основаниях, без поблажек. Ну всё, гасите свет и спать. Спокойной ночи! Щёлкнул выключатель и в темноте раздался голос министра Врунистра:

                                               НОЧИ СОКОЙНОЙ ВСЕМ.

                                               ОЧИ СЛИПЛИСЬ СОВСЕМ…

            - Парарифма, ура! – закричал инженер человеческих душ, и все зааплодировали.

            - Это не для конкурса, - уточнил Иван, а для скрижалей. - И засмеялся.

            И ЗАВИРАНГЛИЯ МЕДЛЕННО ПОГРУЗИЛАСЬ В СОН.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009