Чичев Юрий Иванович

Осенние каникулы в Завиранглии. День третий. Мемуар по-завирайски

Мы снова в постелях. Завираи ожидают продолжения. Ну что ж, будет оно вам.

            Вчера вечером, друзья мои, вы кое о чем вспоминали. «Помню, лежу это я… на уроке… на плече у Рыбаковой...» И привирали, конечно. А не пришло ли время нам припомнить что-нибудь из времен давних, в которых Завиранглия только начиналась, чтобы наполнить анналы ее истории?

            Долго вспоминали, хохоча и дрыгая ногами. Из всего отрывочно и бессвязно припомненного завираями, услышанного писателем и понятого и тоже припомненного им, составились очередные странички повести, которые   отдаются сейчас на обозрение читателям.

 

                                   *          *          *

            Встретились отцы Сашки и Ваньки обсудить кое-какие проблемы. У старшего Мошкина выражение лица было, как у собаки, потерявшей хозяина-кормильца.

            - Ну прямо не знаю, что делать. – и он развёл руками. – Мой-то, мой-то… приходит и заявляет: «Завтра в школу не пойду. И послезавтра тоже. Вообще пойду только в понедельник». Что, спрашиваю, исключили что ли? «Почему исключили? Школу закрыли. На ремонт отопления. Батареи продувать будут». И вы понимаете, Юрий Иванович, я поверил. А потом узнал, что никакого ремонта не было. Что делать, что делать!- И он нервно стал покручивать ладони одна вокруг другой.

            - Как что? – ответил мудрый отец Ивана. – Выяснить, почему он не хотел идти в школу. Может, кто поколотить пригрозил?

            - Что? – и в глазах Кошкина-отца засверкали огоньки. – Да мой

Санёк никого не боится. Он даже меня не боится. Давай, кричит, бей ещё! Ну, давай, лупи! Давай, врезай! – вот как кричит. Прямо руки опускаются.

             А я-то думаю, откуда это у Ивана взялось: бей, кричит, давай ещё! Ну давай, давай, врезай! А это он, оказывается, у вашего набрался! 

            - Жуткий человек. Просто не знаю, что делать.

            - А вы себя вспомните в этом возрасте. Ничего такого за вами не водилось?

            - Ну, тогда время было другое. А потом, я когда что-нибудь вытворял, у меня причины были уважительные.

            - Ха-ха-ха! – Зашелся в смехе отец министра Врунистра. – А я боялся вытворять. Выдумывать мог сколько угодно и черт те что, а вот сотворить что-нибудь самому – духу не хватало. Может, потому и сочинителем стал… На бумаге оно не так страшно… и не обидишь никого… да, так почему он в школу не ходил? Это ведь очень интересно. Надо Ивана спросить. Вдруг проговорится.

            - Вряд ли. Если они в сговоре – не сдастся…

            Дома отец спрашивает Врунистра:

             - Вань, а что Мошкин болел у вас на той неделе?

            - Нет.

            - А в школе он в четверг и в пятницу был?

            Не – а.

            - А почему, ты не интересовался?

            - А что тут интересоваться? Он с отцом ездил в Германию. Отца в командировку посылали, и он Санька взял с собой. Санёк у Любови Ивановны отпрашивался. А ты меня никогда никуда не берёшь.

            - А меня никуда и не посылают, чтоб ты знал…

            На другой день отцы снова встретились возле школы.

            - Ну как командировка в объединённую Германию интересная была?- С ехидцей спросил отец Министра Врунистра отца Завирая Первого.

            -  В какую Германию? В Смоленске я был… Ох, погоди, так это Санёк?!

            - Это ваш наследник.

            - Ну завирай, ну завирай, погоди!..

           

            Приказ по Завиранглии: За проявленную выдумку и фантазию о командировке в Германию наградить Завирая Первого всеми орденами бывшей ГДР. Подпись: Э. Хонекер.

           

                                   *          *          *

            После того, как вы, дорогие читатели, познакомились немного с Завиранглией и её правителями, конституцией и фрагментами жизни завирайцев (анцев) – завираев, и, может быть, поняли, отчего, как и когда она появляется, можно вернуться к самому началу ее возникновения, помемуарить слегка.         

             А случилось это ещё в 1 «А» классе при Алевтине Константиновне, и даже раньше, в доисторический период учебы в подготовительной группе хоровой капеллы мальчиков…

            Вы думает, что когда Мошкину или Машкину или Ивану было по шесть лет, они все что ли хотели учиться петь и играть на фортепьяно? Что ли мечтали стать Шаляпиными или  Марио Ланцами, на худой конец, Пресняковыми? Это родители   мечтали, чтобы  их дети покоряли вершины искусства, чтобы они занимались тем, чем сами  папы   и   мамы   в   детстве  заниматься  не  могли   или    упрямо

не хотели. Никто поначалу ни о чём не мечтал и ничего не желал. Нет, неправда, Иван хотел стать пожарником. А теперь он с завистью поглядывает на розовощеких молодцев, торгующих заграничной жвачкой и пивом,  и говорит, что будет, наверное, спекулянтом (это из старых черновиков писателя).

            Так что смолоду-то наши завираи просто учились петь так же, как арифметике и грамматике. Теперь только во вкус входят. И то не все. Любимое дело поэтому – позавирать потихоньку на хоре или на сольфеджио, а о музлитре и говорить нечего.

            Пока педагог объясняет, например, что такое ступень в октаве, Мошкин шепчет Ивану: «Сегодня в 11 вечера около твоего окна пройдет летающая тарелка. Я знаю точно».

            И вечером Ивана  не уложить в положенное время в постель. Он скандалит и торчит у окна. А после одиннадцати шепчет: «Ну, Санёк, ты у меня поплатишься!»

            А Санёк и думать об этом забыл. И на другой день он удивлённо таращит глаза и честно не понимает ничего, когда его друг Ваня рассказывает, как прилетала тарелка и разбрасывала вкладыши, и как он собрал 950 штук и сто из них вот принёс показать. Санёк, конечно, не верит ни единому слову, но уши у него розовеют при виде такого  богатства, свалившегося на его друга с неба.

             Кому-то надо прояснить, что такое вкладыши? Это сложенные для игры фантики от конфет.  По ним обмирают все ученики начальной школы. Из-за них происходят трагедии и нервные расстройства, и даже скандалы в доме и в школе: мама одного завирая Плинера явилась в класс и доложила, что у ее Ромы одноклассники украли вкладыши… и т. д. И было учинено унизительное следствие с допросами подозреваемых. А он просто продулся в них вчистую.

            Теперь-то моих героев такими штуками не проймёшь, но когда

они сами начинают что-нибудь завирать, так в это верят, что нет такой силы, которая эту веру смогла бы разрушить.

            А в третьем классе Мошкин совершил, может быть, самое свое лучшее завирайство, недаром же он король Завиранглии. Началось с того, что он стал собирать вокруг себя самых приближенных и отмеченных его дружбой и покровительством и читать им завирайные лекции по космосу, инопланетянам, запредельным мирам  и так далее.

            Потом он авторитетно заявил, что космос требует научного подхода, небом надо заниматься серьёзно и призвал составить космическую библиотеку. Приближенные несколько раз устраивали складчину, клянчили дома деньги на книжки. Кто же откажет в такой просьбе?

             Деньги стекались к Главному Руководителю космического проекта, он ходил в магазин «Академическая книга», что в трех шагах от школы, и покупал научные труды по астрономии, причём выбирал поувесистее и такие, где было много схем, формул, фотографий и разных графиков. Вы думает он всё это читал? Вы плохо знаете короля Завиранглии.

            По пути в школу и домой он садился в метро, доставал фолиант и на глазах остолбеневеающей публики серьёзно и вдумчиво листал книгу, вроде бы вчитываясь в отдельные места и  важно делал пометки карандашом, мотая  ушастой головой, то ли одобряя, то ли не соглашаясь с материалом. Но не забывал при этом бросать быстрые взгляды на соседей и смотрящих на него сверху пассажиров. Очень уж ему нравилось разглядывать выражения их физиономий. В этом был весь кайф, кто понимает! Вот и вся наука.

             А когда Сашку спросили, почему на репетициях хора он не открывает рта,  не поет вместе со всеми, он ответил, что не виноват,

если на это самое время ему назначен выход в астрал на телепатическую связь с параллельным миром. На вопрос, почему он лазит на крышу школы, последовал ответ: «Меньше помех при связи с небом и ближе к нему». Вот и всё, и не приставайте к завираю с мелочами.

            Приглашали даже инспектора из РОНО. Она поговорила с Мошкиным один на один минут десять и отпустила его с миром. А взрослым сказала, что парень нормальный, завирает только немного, так это хорошо. И попросила всех отстать от Завирая Первого. Правда, об этом титуле тогда еще не знал и сам Главный Руководитель космического проекта. Нормальная инспектор попалась, современная. Удостоена  звания гражданки Завиранглии.

 

                                              *         *         *

            Когда черновой устный вариант мемуаров был закончен, завираи сказали писателю-барду:

            - А премьера песни?

            - Поздно уже, ребятки, спать пора.

            - Нет спойте, раз обещали. Завтра рано не вставать.

            Ну ладно, - и он снял со стены гитару. – Слушайте: новая, завирайская.

На крыше собака сидит.                                              

На небо собака глядит

И машет, и машет ушами,

Зачем – догадайтесь-ка сами.

    А около этого пса

    Глядят два кота в небеса

    И крутят, и крутят хвостами,

    Зачем, догадайтесь- ка сами.

И я рядом с ними сижу

И тоже на небо гляжу,

Машу и машу я руками,

Зачем, догадались вы сами?

    Влетает над крышею кот,

    Как будто бы он – вертолёт.

    И вот уже оба кота

    Летят и кричат: «Красота!»

Собака летит в небеса

И сверху кричит: «Чудеса!»

И я вслед за ними лечу

И что-то от счастья кричу.

    Хотели мы все полететь,

    На мир с высоты поглядеть.

    И вот мы над миром летим,

    Летим, потому что хотим!

А кто же умеет летать,

Небес ощутить благодать?

Легко догадаться об этом:

Собаки, коты и поэты!

            И когда я в очередной раз начал повторять вместо припева последние две строчки куплета,  завираи запели вместе со мной: «Легко догадаться об этом: собаки, коты и поэты! - И добавили:- Летим, летим, летим! Летим, потому что хотим. Хотим и летим, хотим и летим. Летим, летим, летим….», подняли ногами свои одеяла и заболтали ими, словно собираясь взлететь.

            - Подождите, черти, дайте допеть!

А кто же научит других

Летать в небесах голубых?

И тут догадается всякий:

Поэты, коты и собаки!

             «Собаки», конечно, проорались хором, и опять: «Летим, летим, летим…»

            Сашка сбросил одеяло, засучил ногами, замахал руками и заорал: «Хочу в небо! Хочу в космос! Я лечу, лечу! У-у-у-у-у!»

            - Полетишь, полетишь, может быть, если будешь учиться хорошо.

            - А мы и так отличники… почти, правда, Ванёк?

            - Вот именно, - двусмысленно ответил Ванёк, а Мишка хмыкнул.    

            Я сделал вид, что ничего не понял и  огласил традиционное объявление о «десерте»: сегодня у нас поэма Лермонтова «Мцыри», первым читает Александр Евгеньевич, и вручил Мошкину томик  М.Ю. Лермонтова: давай, давай, начинай, не кисни. Читали, как всегда, все по очереди. Подключился и я. Поэма   потрясла завираев. Они долго лежали молча.

            - Ну Саня, соври чего-нибудь, - попросил я.

            - Что-то не тянет-, ответил Мошкин.

            - Вот, - сказал я. – это классика без всяких шуточек.  После нее стыдно творить что-то мелкое. После «Мцыри» на смешное не тянет. Да и не гоже всё время шутить и смеяться, надо и серьезным быть. Кто всегда смеётся, тот…

            - Дурачок, - как эхо ответили завираи и попросили еще раз спеть «Хотим и летим». 

            - Нет, мальчики. Уже поздно. А кто-нибудь из вас во сне летает?

            - А как это? – спросил Ваня.

            -Значит, летают не все. Но ничего. Сегодня будем летать. Спокойной ночи и счастливого полёта! Свет! И наша Завиранглия погрузилась в сладкий сон.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009