Чичев Юрий Иванович

Хвалебное слово капелле

Ну как не сказать это слово о капелле, в которую мы еще дошколятами приволокли своих чад в надежде, что у них есть и слух, и голос. И с трепетом слушали за дверью кабинета, как они там вякали и мякали, пропевая за педагогом нотки из-под его пальцев, шагавших по клавишам   фортепиано. Но ведь взяли, и всех завираев тоже.

            Маленьким Ваня мечтал поехать в Германию, почему именно туда, не знаю. Он и сейчас мечтает побывать именно там. Никакие ему америки и франции с италиями не нужны. Ему подавай Египет и Германию. Хочешь за границу? - спрашивал его я, - значит поедешь. А знаешь что для этого нужно сделать? - Что?. - Нужно, чтобы тебя взяли в концертный хор. Хор поедет на гастроли в Америку. А чтобы тебя взяли в концертники, нужно в подготовительном хоре стараться петь как следует, слова учить, не халтурить и не безобразничать. – Ну, в Америку…- разочарованно тянул Иван. – Если бы к немцам…

            Про Ваньку было сказано: слух выше всяческих похвал, а рот откроем. И он пел в подготовительном хоре. А потом обещали взять его и в концертный. В день отбора я его предупредил: сегодня  веди себя хорошо, Сама Демидовна будет смотреть, кто из вас  взять в концертный хор.

            Началась репетиция и вдруг их выгоняют в коридор – слов не знают. Вот и съездили за рубеж! Это ведь равносильно неуспеваемости. Значит, не взяли за профессиональные качества, вернее, за их отсутствие. Отцам печаль а им море радости. И только сейчас, через годы, когда я пишу об этом, мысль толкнулась: а ведь он нарочно не пел. Почему? А он мечтал о Германии и никуда больше ехать не хотел. А Мошкин? А Мошкин из солидарности. Солидарность – качественный признак всех завираев. Завираи со всех стран, соединяйтесь.

            Но кроме гонора есть еще в человечке зависть. И когда концертный хор капеллы отбыл в Америку, оставшиеся, особенно завираи, почувствовали себя уеденными. И дома еще каждый из них получил по порции ядовитых  слов, которые разжигали обиду и зависть.

            Сашка пришел к  Ивану в гости. Они расстелили на полу большую политическую карту мира, купленную для Врунистра в тот период, когда он начал проявлять интерес к географии. А почему? - спросите вы. Да потому, что в школе появился удивительный педагог и всех увлёк своим предметом. Но он слишком выдавался из общей массы учителей и имел по многим  вопросам преподавания и воспитания своё мнение. И вскоре ушёл в другую школу, и никто не знал почему. Я догадывался, но Ивану об этом, так я считал, знать  было не обязательно.

            И вот пацаны ползали по этой карте и что-то исследовали на американской стороне, шептались и хихикали. Маршрут хора по Штатам они не знали, но по предыдущим поездкам капеллы в США и их отчетам завираям было кое-что известно.  И они вредничали, разглядывая карту: «От Москвы до Аляски… за красивые глазки, хи-хи – Сашка; в дырявой коляске – добавляет Ванька; тут поём неделю в храме, - начинает он ,- собираем баксы маме – язвит Сашка и оба хохочут, падая на спины и стуча ногами по карте. А как собираем?- спрашивает Врунистр. В шляпу, - Завирай Первый протягивает руку, как бы держа в ней головной убор, и кривляясь, клянчит у невидимой публики: плиз, сэр, баксик! И опять ха-ха-ха. Так они гасили горечь, оставленные за бортом певцы-неудачники. Пока не устали и не пошли на кухню пить чай и уминать бутерброды.

            Я сидел с ними за столом и вправлял им мозги, может слишком лобово, надо бы тоньше, тоньше, чем они по поводу гастролей.

            - Капелла, - говорю, - не первый год выезжает за рубеж. И недовольных нет. Наоборот, после таких поездок всем хочется петь еще лучше. И вы могли бы сейчас быть там…

            - Ага, - перебивает меня Иван. – И как они в прошлом году, могли бы пропоноситься. Чего-то съели, домашнего, припрятанного, чтобы деньги сэкономить, и протухшего, и обкакались, и всех руководителей перепугали. Вот жадность до чего доводит.

            - Хотели сувениров привезти, это нормально, - отбиваюсь,- И для вас чего-нибудь .

            - Ну да, от нашего Плинера дождешься!

            - А вот кто любит петь, тот в капеллу и после окончания школы приходит и поет. Между прочим, пение – это не развлечение, а труд нелегкий, как, впрочем, и любое дело, если им заниматься всерьёз. Мой отец, а тво дед, Ваня, тёзка твой был певцом в Большом театре. Артист хора, тридцать лет на сцене оттрубил. И нас пятерых детей с матерью один кормил, вырастил и выучил. Так что пенье – не хобби, а профессия. Это понимать надо, а не рожи корчить. Я знаю, почему вы уклонились от концертного хора, да, вы уклонились, специально сделали так, что вас не взяли. Концертники репетируют каждый день. А вы  струсили, за свободу свою испугались, что некогда будет вам позавирать. Дурачки вы завираистые,  и больше никто.

            - Вот именно! – Поставил жирную точку в дискуссии Иван.

            Но я стал вспоминать добрый школьный обычай: каждую весну взлетает со школьного двора в столичное небо двухсотпятидесятиголосая песня. Слушают, замерев, родители и гости, прохожие, строители на лесах и крышах соседних домов… так будет и конце  наступающего  мая: встанет Мишель Демидовна перед сводным

школьным хором, поднимет руки, и… всплеснётся новая песня, да так звонко, что галки снимутся с тополей. И понесется песня над Москвой, и в ней будут и ваши голоса, Ванечка и Санечка, дорогие вы мои пацаны, эх вы!

             И  мы все предались воспоминанием об это школьной традиции, лица наши размягчились, порозовели, глаза потеплели, заблестели, аж до слез…

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009