Чичев Юрий Иванович

День второй, свободный. Эдип-царь

За окном уже синие сумерки. Грусть приползла. Спойте что-нибудь веселенькое. Весёленькое? Тогда гимн Завиранглии. Ну-ка, вспомним6 «Луна, на небо вышла и сияет…» И поехали, с постукиванием ладонями по коленям. Повеселели. А теперь про Корновалову, потрафим героине песней, ей посвященной.

            - А про Таню у вас есть что-нибудь?

            - А Танька Рыбакова с усмешкою глядит! – продекламировал я, снова заметив ее усмешку и вдруг сказал: - О! Какая песенная строчка, надо   сделать   песню,   посвятив  ее,  Таня,  тебе. ( Но она  уже есть, 

 к чему лукавить?). Пришлось спеть про острова Пасхи и Хонсю..  Раскрасневшаяся Таня улыбалась, довольная.

            - И всё ты выдумал, Куст, никто у нас в классе в Машкина тряпкой на географии не кидался.

            - А может, хотел? А ты знаешь, что у автора есть право на творческий домысел, выдумку. Еще Александр Сергеевич Пушкин сказал: «Над вымыслом слезами обольюсь». Вот и  я сочиняю повесть как бы про вас, понимаешь, как бы, подчёркиваю, и проливаю слезы, то от смеха, то от счастья. А вы мне помогаете, то Лена солонкой, то Санёк соленым компотом…

            - Всё равно, лучше фамилии изменить.

            - Хорошо, когда буду выступать   у вас в школе, я спою: «Как мне Таньку Бурлакову хоть разочек рассмешить?». Если Таня будет согласна. Как, Татьяна, Рыбаковой   тебя оставить, или переделать на Бурлакову?

            Таня махнула рукой: всё равно, мол, как.

            - Теперь садитесь за стол. - Я отложил гитару, достал с полки припрятанный том «Всемирной литературы» под названием «Античная драма» и бухнул им по  столу: – «Эдип-царь!». Читали? – выяснилось, что, увы, никто. – Как же мы будем доискиваться до идейно-философской концепции трагедии Софокла?

            Тогда внимательно слушайте, что я вам скажу. С театром вы знакомы. Что вас интересует в первую очередь, когда вы отправляетесь туда? Посмотреть новую пьесу или старую, но вам незнакомую. Так? Так. И вот открывается занавес. Начинается действие. Оно вас захватывает, вам интересно. Вы увлекаетесь чем?

            - Лена как дочь артиста оперетты сказала:

            - Содержанием.

            - Молодец, правильно. Содержанием и  сюжетом пьесы. А уж потом мы обращаем на игру актеров. Много ли среди них завираев, то есть, правдива ли их игра. Согласны? – все были согласны.

            Только Мошкин возразил:

            А разве сюжет и содержание не одно и то же?

            Сюжет – это придуманный порядок передачи содержания зрителю или читателю, если это не пьеса, а книга. Хотя ведь и пьесы читают в книгах. Вот например, биография человека – это содержание, как говорят, - фабула. А сюжет = это то, как ты будешь рассказывать биографию человека, начнешь ли с рождения его или с последнего дня жизни. Или с середины, с какого-нибудь яркого факта, чтобы читателю было интересно. Как уж ты, автор, закрутишь сюжет – дело твое, от таланта зависит. Но будь любезен, биографию расскажи всю. Вот так. А если вы пошли смотреть пьесу с известным вам с детства сюжетом, например, спектакль по сказке Ершова «Конёк Горбунок»?  Что вам увлекаться сюжетом, когда вы его знаете наизусть. Что же в таком спектакле вы будете тогда «смотреть». Ну, кто скажет? Ваня, что?

            - Я спать буду, - рассмешил все Ваня.

            - Нет, ты ответь серьезно, пожалуйста, это важно для нашего разговора и для вашего понимания театра, как искусства.

            - Я декорации буду разглядывать.

            - Тоже неплохо. То есть, вы станете воспринимать постановку в целом,  как  известный  сюжет  вам   показывают   режиссер  и   актеры,

художники по декорациям и костюмам, по свету и так далее. А если вы придёте в оперу слушать, например. «Евгения Онегина», вам тоже не надо очаровываться сюжетом, вы его уже знаете. Вас будет интересовать, как поют артисты, как исполняют роли, мвстерство и голоса актеров.  Заядлые ценители оперы  ходят на своих любимых певцов: кто сегодня поёт? Ах, Козловский. Не пойду. Я Лемешева люблю, и так далее.

            Вот так же и в Древней Греции все с детства знали мифы и легенды. А по этим известным мифам древние драматурги сочиняли пьесы и их ставили на театре. И народ туда валом вали. Посмотреть, какую интерпретацию мифа предлагает автор и как ее подают публике актёры. Вот такая высокая зрительская культура   была в древнем мире две тысячи лет назад. Не то что сейчас. Какая у вас культура может быть, когда вы в театр не ходите? Откуда ей взяться? Нам до древних греков далеко. Мы своих даже былин не знаем и смотрим созданные по ним спектакли и фильмы как откровение. А надо бы знать. Понятно это? Слава Богу, понятно.

            Коли понятно, следуем далее. Ну, я сморю, вы уже начинаете носами клевать. Берёт свое дискотека на мансарде. Чуток потерпите, и будем стелиться.

            Так вот, чтобы разобраться в трагедии Софокла, надо познакомиться с мифом о Царе Эдипе, тогда понимать пьесу будет легче. А чтобы все это понять и хорошо воспринять, надо прочитать. Давайте я вам буду читать трагедию, а вы по ходу задавайте вопросы, и мы будем потихонечку разбирать и содержание, и концепцию. Итак, разбираем… постели! – подал я громкую команду в конце тирады так, что, мои слушатели вздрогнули и повскакали с места.

             - А чай?!

            - Девочки, готовьте чай.

            К чаю царевны подали то, что было прикуплено к нему в палатках на рынке. И остатки пиццы пошли в дело. Прожорливый народ эти завираи. Или разбаловались за два дня?

            За чаем я решил пересказать ребятам легенду своими словами, А потом я вам ее прочитаю, да не бойтесь вы, трагедия невелика по объему, за полчасика  управимся.

            И поведал я ребятам жуткую легенду о царе Эдипе.

            У Лая,  царя Фив, и его жены Иокасты родился сын. Но боги напророчили царю, что он погибнет от руки сына. Тогда он трехдневному младенцу связал ноги в лодыжках и приказал своему рабу-пастуху отнести сына далеко   и умертвить  где-нибудь. Но сердобольный раб пожалел невинного ребёнка и отдал его своему другу, такому же пастуху, с просьбой вырастить и воспитать мальчика. А  этот пастух отнес малыша  бездетным Полибу и Меропе  и они усыновили его  и  воспитали как   наследника.

            Эдип вырос, считая Полиба и Меропу родными отцом и матерью, но  однажды на пиру у Полиба услышал, как какой-то гость, напившись пьяным, обозвал его поддельным сыном. Эдипа загрызли сомнения, хотя гнев приемных родителей на гостя он принял за доказательство того, что он их родной сын. Не сказавшись никому, Эдип ушел в Дельфы узнать у Аполлона правду. Но тот не удостоил его ответом, а только предрёк Эдипу много «бед, и ужаса, и горя, - как сказал сам Эдип в трагедии: -Что суждено мне с матерью сойтись, родить детей, что мерзки будут людям и стать отца родимого убийцей».

            Из Дельфов он отправился  в Фивы, по пути встретился с незнакомыми людьми, они его оскорбили, завязалась драка и он убил их, не зная, что один из них его отец Лай, царь Фив. А Фивы были в этот момент под властью  Сфинкса, крылатого чудовища, которое убивало всех, кто не мог отгадать его загадку. Эдип разгадал ее, и чудовище бросилось со скалы и погибло. Фивы праздновали освобождение и фиванцы посадили Эдипа на царский престол и женили на своей овдовевшей  царице, которая и была матерью Эдипа,  хотя  и   слыхом  не   слыхивала,   что  он   ее   сын. Она подчинилась

решению граждан Фив. Так сбылось предсказание богов. И мать родила от сына несколько сыновей и дочерей. И когда правда раскрылась, и Эдип узнал обо всём, он от отчаянья и горя приговорил себя к тому, что он не должен больше видеть ни матери, ни детей – всей скверны, им свершенной, и ослепил себя.

            Поведав эту страшную древнегреческую легенду, я попросил ребят обратить внимание на то, что в русском фольклоре ничего подобного, основанного на кровосмесительстве, нет, может поэтому нам трудно воспринимать эту историю даже в пересказе талантливых древних драматургов.

            Пока я излагал, по сути дела, содержание пьесы, напавшая было на молодежь дрёма улетучилась, они слушали меня, широко раскрыв глаза.

            - Давайте теперь я вам почитаю пьесу, - предложил рассказчик.

            - Поздно уже, на улице темнота давно опустилась.

            - А вы ложитесь, а я буду читать, пока не уснёте. Идет? – Конечно, кто же от такого откажется! – Быстро чистить зубы, умываться и прочие дела делать и в койку!

            Вскоре все лежали, натянув одеяла к подбородкам и вытаращив глаза. И  чтение началось… Ох, какой промах я сделал! Сначала мне задавали вопросы: что такое стасим    и парод,  и я не смог ответить, потому что   объяснений этих указаний в тексте я нигде в книге не нашел, ни в комментариях, ни в предисловии, ранее, ещё в Москве, в литературном энциклопедическом словаре. Пришлось выкручиваться, строя ответ на догадках. Что это такое, я не знаю и до сих пор. Ну а потом, как я ни старался читать в лицах, ритм стиха драмы усыпил ребят и они сладко засопели, когда я и до середины пьесы не дошел, хотя в ней всего-то не полных шесть десятков страниц.

            Эх, Андрей Юрьевич, Андрей Юрьевич! Как вы будете добиваться от ребят ответа на вопрос об идейно-философской концепции древнегреческой трагедии, не знаю. И помочь вам не смог, моя творческая лаборатория спит крепким праведным сном. Пожалуй, и мне пора.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009