Чичев Юрий Иванович

Как Петр Первый завираев встречал

Время то проносится стремглав, как встречный скорый поезд в окне – чирк, чирк – и умчался, словно последний день каникул, и завтра в школу; то медленно, томительно медленно, как урок, на котором ты боишься, что вызовут к доске и молишь Бога, чтобы он поскорее кончился, а он все тянется и тянется, ну когда-а-а же звоно-о-о-к!

            Или вот: кажется, только вчера перешли в восьмой, а сегодня уже почти месяц, как отучились в одиннадцатом, скоро, ой скоро – последний звонок.

            А кое-где распевают мою песню 

 

            Школьные времена

В окно пораньше солнышко стучится,

Чтоб поскорей поднять с постелей нас:

Сегодня мы идём,

Идём, идём учиться,

Идём, идём учиться в первый класс!

 

Ах, как же время быстро, быстро мчится,

Учебники меняя всякий раз.

Сегодня мы идём,

Идём, идём учиться,

Идём, идём учиться в пятый класс!

Мы  после школьных явимся каникул –

Учителя узнать не могут нас.

И вот уж майским днём нам одуванчик крикнул:

- Прощай, прощай, прощай, девятый класс!

Глаза у педагогов повлажнели,

Платочки мамы держат возле глаз:

Сегодня мы идём, шагаем без портфелей

В последний раз в одиннадцатый класс!

И никуда от этого не деться,

Последний прозвенит звонок сейчас.

Уходит навсегда, уходит наше детство.

Что за порогом школьным ждёт всех нас?

Уходит навсегда, уходит наше детство.

Шагай смелей, одиннадцатый класс!

            Но пока сентябрь, и школа взбудоражена подготовкой к очередному турслёту. Повизгивание от предстоящего удовольствия, предвкушения вольной лесной жизни, пусть хоть и на денёк, - это в норме завирайского бытия.   Слёт не простой, а связанный с 300-летием российского флота, и классы встретятся с его основателем Петром Первым и должны будут его величать на опушке леса у ручья. И сразу представился Сашка Мошкин, моющий в этом ручье алмазы. А теперь вместо алмазной трубки, открытой королем Завираем Первым, будет вручение трубки императору Петру Первому.

            По традиции, одиннадцатый класс, не весь, а только самые крепкие и активные мальчики, отправлялись накануне на место турслёта готовить площадку. Ночевали там в палатках, а утром встречали школу.

             Так было и на этот раз,  и завираи  поехали с физруком Анатомием на рекогносцировку местности. Да, они уже выпускники. Два года назад по окончанию неполной средней школы из двух девятых      классов    сформировали    один   десятый.  Процесс  отбора

происходил на  глазах моих и многих других родителей, самых активных, общественников, как говорилось в эпоху социализма. А как же, для этого и старались. Самого, конечно, отбора мы не наблюдали. Он совершался   в  кабинете  директора.  Но  какими  оттуда  выходили

завираи! Ваня  явился в коридор   с потерянным лицом и мокрый настолько, что вытирал шею носовым платком. И страдали только мальчишки. Девочки плавно перешли в десятый без промывания мозгов  отборочной комиссией.

            - Ну что?- Нервно спросил я министра Врунистра. – Пожевали и выплюнули? И куда?

            - Он вяло улыбнулся и только и смог выговорить:

            -  Сюда, куда ж ещё-то…

             Мошкина комиссия жевала с удовольствием и дольше всех. Отыгрались на нём за все его проделки, но оставили заканчивать среднее образование, как же без него.  

            И теперь – предпоследние шаги. Отправились под командой Анатомия готовить базу. Прибыли туда, а там занято, какие-то крутые пацаны уже застолбили место для своей школы. Отваливайте! Силы неравные, да и что воевать – место не купленное, кто успел, тот и пан. Разбили в сторонке свои палатки, развели костерок, стали гадать, как сообщить школе. Анатомий дал задание Мошкину и Моршану – идти на станцию в поселок, найти почту, позвонить директору. Так и сделали, и остались на месте до утра.

            Утром школа собралась, а куда двигаться, не знает. Кто-то вспомнил о другом месте, где давно не был, и рискнули отправиться туда, команде Анатомия оставили в школе координаты. Другой маршрут, другая ветка железной дороги, но…

            Но добрались, и вместе со всеми – жалкая кучка печальных  будущих   выпускниц – все,  что    осталось    от  класса, откочевавшего

большей, мужской своей частью вчера на старое место. И как же им участвовать в торжествах, если нет ни Сашки, ни Ивана, ни других завираев.

            А новое место – как специально подготовленное для съёмок художественного фильма, да  школе досталось. Середина сентября. Деревья только местами   подмазаны желтой краской. Тепло, солнечно, ну точно, как в песне: «Время, пожалуйста, выверни руль, пусть после августа снова июль». Огромная опушка леса, охваченная им с трёх сторон. Посередине неё – могучий дуб во всей красе. Вот возле него и началось разворачиваться праздничное действие.

            Каждый класс – это гости императора Петра Первого. Десятый класс – царский двор, свита.  Из девятых и восьмых классов сформированы банды корсаров – морских разбойников, Средние классы представили запорожцев, плясуний, в общем – народ, славящий императора и его флотоводцев. Младшие ученики изображали просто малышей – юных мореходов, выстроившихся по контуру ими же изображаемого корабля с палкой-мачтой и парусом, веревочками – вантами, леерами по борту и так далее.  

            Все остальные, включая учителей и родителей, были зрителями, да все были ими, глазели друг на друга в нетерпении, ожидая начала. А командиром праздника являлась директор школы – в тельняшке, морской фуражке и вместо бинокля – мегафон на ремешке через плечо.

            И вот выходит императрица  Екатерина (мама первоклассника) в длинном до травы бальном платье, с причудливой прической, торжественно выплывает на середину «сцены»  и кличет Петра. И он является (тоже чей-то папа, из младших классов) – в треуголке, ботфортах, с алой лентой через плечо, к которой прикреплен какой-то орден.

            И тогда, ему навстречу, нарушая сценарий, тщательно прописанный директрисой и ее помощницами, пошёл я. По ходу снял с плеча директрисы, облитого тельняшкой, мегафон, шепнув хозяйке праздника, что ничего не испорчу, только стихи  - по теме! – встал напротив императора, извлек из заднего кармана джинсов листок со стихами и развернув его, рявкнул в микрофон: «О, грозный Пётр!». И лес притих, и все замерло. И полетели над опушкой, звеня, мои строки:

О, грозный Пётр! Не только под Полтавой

Россию ты покрыл великой славой!

Деяньями твоими дорожа,

Россия посадила на ежа

Германию!.. Но нынче, извини,

                       Не справилась с бандитами Чечни.

            «Пётр» слегка опешил, я ему подмигнул, он озираясь, глянул на директора. Та кивнула ему и рукой махнула, мол, ничего, можно. И он приосанился по-императорски. А я продолжил:

Воскресни, Пётр! Ведь это не пустяк:

Чтоб снова гордо наш вознёсся флаг!

О, славный Пётр! Ты дал России флот!

Он был её надёжа и оплот,

А нынче что же остаётся нам?

И порт, и флот – всё отдано хохлам.

            Под кронами дуба местами раздался смех и аплодисменты _(слегка). А я декламировал дальше:

Воскресни, Пётр! Ведь это не пустяк:

Над Чёрным морем твой пусть реет стяг!

О, мудрый Пётр! Ты неучей учил,

Но дух Петра в учении почил.

Воскресни, Пётр! И положи свой глаз

На всех, кто слаб в учении у нас.

Воскресни, Пётр! Ведь это не пустяк:

Отметки нет противней, чем трояк,

Великий Пёрт! У леса на краю

Былую славу мы поём твою!

От волн ручья, что омывает брег,

Путь открываем в двадцать первый век!

            Господи! Ручей-то около того леса, где Сашка «добывал» брюлики, а здесь… Но надо завершать:

О, дух Петра! На подвиг нас зови,

Всех вдохнови и всех благослови!

            Я сунул в руки Петра мегафон и листок, шепнул: «Прочтите ответ, внизу четыре строчки», и отойдя на два шага, низко поклонился императору и встал на одно колено, склонив голову.

            И над поляной зарокотал прекрасный бас чьего-то папы, ряженого Петром:

Когда вокруг меня орлы такие,

Всё, я уверен, выдюжит Россия!

Вперёд, друзья! Поднимем паруса!

И пусть благословят вас небеса!

            И поляну покрыл гром аплодисментов. Громче всех хлопала директор школы в тельняшке, радуясь, что так удачно вписался стих в задуманное действие.

            Я уже не помню, было  на самом деле мое выступление или я только мечтал  о нём, но стихи сочинялись к этому дню и сохранились

в моём архиве. Пусть так и будет в книжке. Завиранглия есть Завиранглия.

            А  действие продолжилось. Корсары преподнесли Петру Первому свой презент – огромную курительную трубку, вырубленную

из свежего двухметрового бревна. Где его взяли, кто делал, как вырубал ли, выпиливал ли бензопилой – не могу знать. Но очень хотелось пожать руку мастеру.

            Запорожцы – смешные пацаны в мерлушковых папахах, с приклеенными бумажными усами на разделочной доске поднесли Петру ботик, вырезанный из дыни. На мачту, торчащую из жёлтой спелой груши, был наколота  половинка очищенного мандарина. На боку дыни надпись: «Ботик Петра». А потом они плясали, но как! А девчонки выдали модерновый ритмический танец - супер! Если бы я тогда отснял все на кинокамеру или хотя бы описал в блокноте все номера программы. Я бы вам сейчас такую здесь накатал главу! Но… Но, дорогие читатели, вы должны сами сочинять сценарии собственных праздников, а не заимствовать их у других авторов. Свое – оно родное, близкое и самое сладкое, да. Кое в чём я в скором конце вам помогу, конечно, по старой дружбе. Ну а сейчас надо довести до конца этот рассказ.

             А неудачники - завираи вернулись в школу, узнали адрес новой дислокации турслёта и прибыли на поляну, едва волоча ноги от усталости, только к конце праздника. Как раз костры уже догорали, скатерти были накрыты – вот им  поесть и досталось. «Ох, - падали они на траву. - Пи-и-и-ть!». Обжаривали на палочках сосиски, опустошили наши термосы, бутылки с водой. в общем, вели себя по-завирайски, пользуясь жалостью, которую к ним, уставшим попусту, все проявили. Но праздник удался. И девчонки наперебой им его                                                       пересказывали. А я дал почитать бумажку со стихами, обращенными к Петру Первому. Описывать обратную дорогу    неинтересно. Нормаль добрались, без происшествий. Никого в пути не потеряли, ничего в лесу не забыли. Только кроссовки и фотоаппарат. И термос. Но это не наши. Не надо быть этими, как их... Отгадайте загадку: «В огороде не растят, дразнят им всегда растяп». Вот  именно.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009