Чичев Юрий Иванович

АНТИХРИСТ

Брат Валентин решил вступить в комсомол. С тетей Настей случилась истерика. После семилетки Валя учился в строительном техникуме. Росту он уж был высокого. Тети Настины кулачки доставали ему до груди. Она молотила ими  и кричала, что комсомольцы и коммунисты сгубили его отца и разорили всю их жизнь; она ничего не хотела слушать, тыкала ему в грудь кулачками и плакала. А он стоял в распахнутом суконном, сшитом матерью полупальто на меху, с  косыми карманами, взблескивал очками и глупо улыбался. Взрослые кое-как оттащили мать от сына, угомонили. Ненавижу их, ненавижу их, паразитов! Они все у нас бульки отняли! – стонала тетка Настя в рыданиях.

Глубинная обида засела в ней на советскую власть, и надолго. Когда по радио славили товарищи Сталина, она грозила черной тарелке кулачком: Антихрист! И поясняла мне: с хвостом! Мне было четыре года. Важно, заложив руки за спину и ступая с пятки на носок ходил я по залу и соображал. Я понимал, что она поступает плохо и говорит нехорошее, страшно нехорошее, но и догадывался, что лучше об этом помалкивать. Потом, когда подросли, сколько раз мы на этих «бульках» обтачивали свои языки, изгиляясь в остроумии. Однажды    я спросил: Теть Насть, о каких бульках ты кричала, когда Валентин в комсомол собрался? Помнишь в войну? Как это какие? Сдобные. Какие у нас раньше булочки пекли, а какой хлеб – и в Моршанске, и в Васильеве. Пышный, сдобный, с изюмом. Как коммунисты ваши власть забрали, все исчезло. Ни булек, ни колбаски, ни буженинки. Все как языком подмели. И сколько уже лет, а бульки все не появляются. Куда ж все девалось? Вот ты мне и разобъясни. Никогда потом такого хлеба в Моршанске не было. Это не тот хлеб. Одни сайки сухие. А такого хлеба, какой при царе пекли, такого я потом не встречала никогда. Даже в Москве. И не будет такого.

Переубедить ее было невозможно, спорить с ней – бесполезно. Мы отделывались шуточками и называли ее агентом анпериализма. Хоть кем называйте, а все равно от этого в магазине не прибавится. А ведь и икра была, а рыбы, рыбы всякой, прямо в селе можно было купить и семгу, и судака, и сазана. А где сейчас рыбки-то поесть? Вот только что в речке налавите. А и чего вы в ней налавите? Фабрика суконная дрянь свою слила, все потравила. Вы вот уже выросли, анжинерами стали, а булек-то нет. Где бульки-то? Хоть перед смертью наесться прежних, как при царе. А вы его убивцы. Да разве ж мы? А все ваш Сталин, антихрист! С хвостом!

Как хорошо, что я могу сейчас свободно писать об этом. Не весь народ, как ни старалась пропаганда, уверовал в светлое будущее. Какое ж оно будет светлое, если в настоящем сладких и сдобных булек нет. Только в столичных театральных буфетах да в буфетах ЦК КПСС.

У скольких же людей в России души закрылись навсегда, впотай, и никаким «агентам» не дано было заглянуть в них, узнать об этом. В то же время тетка Настя понимала: с немцем воевать надо, но маленькая и слабая, она надеялась, что дети ее не дорастут до призыва и что фашиста разобьют раньше этого срока, и она страстно молила Бога, чтоб война поскорее  кончилась.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009