Чичев Юрий Иванович

РАБОЧИЙ КЛАСС

Изложи я про все, что вспомнилось, лет пятнадцать назад, редактор сделал бы строгое лицо, большие глаза и, тыча пером в рукопись, спросил бы автора: а где же у вас руководящая роль партии? Где рабочий класс? Как-то получилось, что воевать супостата первыми ушли крестьяне да рабочие и  коммунисты-добровольцы; конечно, многие из творческой и технической  интеллигенции тоже встали под ружье, это истина азбучная. Остатки рабочего класса, лучшие  спецы и нестроевые трудились на заводе. Брели поутру к проходной, созываемые заводским гудком на смену, и глухо вторил их шагам булыжник Пролетарской улицы  и цокал под протезами отвоевавшихся. А кто и  с пустым рукавом шел на рабочее место.

По вечерам и выходным в теплое время копались на огородах, поигрывали в картишки и домино. И во многих семьях уже не было отцов и мужей, и вдовы из последних сил поднимали детей. Рабочий класс вкалывал в цехах, в заводском коллективе, были и собрания, и соцсоревнования, и доски почета, и вымпелы, и крошечные премии и грамоты почета. Там велась партийная и профсоюзная работа, идеологическое воспитание масс. А на улицу оно, увы, не распространялось.

Сосед наш Алексей Дмитриевич Хлебников, дядя Леша, функционировал по партийной науке где-то в Московском метрополитене. А когда приезжал домой, отобедав, разворачивал «Правду» и читал вслух громко и внятно передовицу и матери приказывал слушать. Бабка кивала в такт словам седой головой и радовалась, какой у нее сын умный. А однажды она, позабывшись, поставила на горячую плиту его валенки подсушиться,  а они сгорели,  напустив вонючего чаду на весь дом. За это сын отчитал ей такую передовицу, что ее  с перепугу хватил удар и она уже не поднялась.

Это была первая смерть в моей жизни, которая предстала передо мной в виде сморщенной старушки с острым носом и проваленным ртом, лежащей в просторном гробу, отчего мне стало страшно на долгое время. Это был даже не страх, а ужас, потому что передо мной разверзлась ледяная бездна вечности и я понял, что я тоже смертен. И явятся ко мне бессонные ночи, улеты в вечность и в бесконечность, от которых сжимается и заходится в тахикардии сердце и покрываешься потом: как это так, как понять, что меня не будет никогда, никогда? Душа подростка работала в режиме крайнего напряжения, представлялась оледеневшая Земля без жизни, без людей и лесов, рек и цветов. И меркло солнце, и  миллионы ледяных лет надвигались космическим холодом. Ладно, успокаивал я себя безнадежно, ученые что-нибудь потом придумают. Мысль о том, чтобы придумать что-нибудь самому, не приходила…

Мы, переулочные, водились с заводскими ребятами, играли у них во дворе – и в волейбол, и в попа-гонялу, и в двенадцать палочек, пряталки, салочки, колдунчики. Опять же это было уже в послевоенные школьные годы. А работяги за нами приглядывали, разнимали драчунов. Вот и все влияние рабочего класса.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009