Чичев Юрий Иванович

ОПАСНЫЕ ЗАБАВЫ

И начались опасные забавы: мастырили поджигные наганы из загнутых пистолетом трубок. Нижняя часть расплющивалась, становилась рукояткой, еще лучше – прикручивалась проволокой к деревяшке с желобком под ствол. В стволе ближе к месту изгиба пропиливалась щель, в ствол набивался порох, загонялась «пуля» – дробина или кусок гвоздя,  шарик от подшипника. На щель стрелок клал кусочек пороха и подносил горящую спичку, направив наган в цель – дерево, пустую бутылку или консервную банку. Бах! И если целился метко, бутылка разлеталась вдребезги. Жуткое дело. Трубка могла взорваться в руках. Я по малолетству такого оружия не имел. Когда подрос, наганы мы уже набивали серой от спичек, щелей не прорезали, а вставляли в ствол длинный изогнутый гвоздь на резинке. Оттянешь гвоздь, поставишь на излом, жмешь на резинку, как на курок, гвоздь срывается, бьет в серу – выстрел, гвоздь вылетает, резинка пружинит и гвоздь больно бьет по руке. Наган стрелял не сразу, надо было повторить операцию несколько раз, пока сера от удара гвоздя не взорвется. Чтобы не пораниться, стреляли из рукава – техника безопасности. Находились умельцы мастерить мощные самопалы с огромным гвоздем и упругой противогазной резинкой. И бывало трубу разносило взрывом и гвоздь-боек под действием пружины рвал сухожилие между большим и указательным пальцем, уродуя руку на всю жизнь.

Другая забава – выкопать лунку под консервную банку, пробить гвоздем в ее днище дыру, заложить в лунку пороху, вбить банку в землю ногой, утрамбовать края, вставить в дырку макаронину пороха, поджечь  на проволоке концы в тавоте, выкраденные на линии из вагонной буксы, поджечь порох и успеть отвалить подальше. Взрыв! И банка летит вверх метров на тридцать. Примитивные военные игры. «Боевые патроны – вот игрушки мои…»

Кидали в костер тупорылые патроны с красными головками, отбегали, ложились на траву,  зажимали  уши ладонями и ждали взрыва. Бах-бах-бах! Здорово, как на войне!

 

* * *

 

Я катался на своем довоенном  трехколесном велосипеде со стальным седлышком по тротуару вдоль «забора» Ивановских и надыбал в кусте сирени какую-то круглую железяку; остановился, подошел к находке. Непонятная штука, как колбаса с железным хвостиком. Поднял – тяжелая. Понес к велосипеду. Когда садился, уронил находку на землю. Поднял ее, водрузил на  колени и поехал к дому. Колени вверх-вниз, вверх-вниз…Колбаса железная на коленках переваливается. Везу добычу, поддаю ее коленками, приловчился, рационализатор. Сворачиваю на дорожку к крыльцу. А на нем мама беседует с высоким немолодым солдатом. Его помню четко: лицо сухое, узкое, небритый, глаз один красный, прищуренный и слезится, словно в него соринка попала. Ма! Смотри, что я нашел! И стоп у крыльца. У солдата больной глаз расширился, лицо еще больше вытянулось. Он схватил мою «колбасу». Где взял? Нашел, моя! Это тебе не игрушка. И суёт её в карман шинели. Где нашел, покажи. Поехал, показал. Он пошарил под кустом, осмотрел другие и пошел через дорогу, перебрался через канаву и полез на насыпь к эшелону...

Вечером мама доложила отцу, что я нашел мину от миномета и таскался с ней по улице. Война подула в затылок смертельным ветерком…

«Артналет» не забывался долго. И с каждым разом этот жуткий случай, который слегка  обозначил нам лицо войны, вспоминался исключительно в смешных картинках: и форточка, и дядя Леша на фанере, и тётка с тазом, и звонок в милицию: «Немцы бомбят химзавод!..»

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009