Чичев Юрий Иванович

ГИТЛЕР КАПУТ! ВОЙНЕ КОНЕЦ!

Едва успел очухаться после долгой  разлуки, как однажды ночью, всех перепугав, заколотили в дверь, заколошматили в оконные рамы. Вставайте. Вставайте, выходите, войне конец! Война кончилась! Победа! Победа! Победа!

Повыскакивали из постелей, оделись и выбежали в темноту. Мигают фонари на линии, чиркают спичками, кто-то запалил костер, где-то взвилась ракета… Бегают, толкаются, обнимаются, целуются, плачут и кричат. Мы, мелкота, взвинченные всеобщим восторгом, радостно визжим и носимся, больше от передавшегося возбуждения взрослых, чем от сознания случившегося. Но все равно здорово.

А потом, не в тот же день, толпой собрались на поляне и, стоя лицом к столице, смотрел салют. А я все никак не мог понять, почему же из Моршанска виден московский салют? Как это так, Зоя? Чудак ты Руя, ты же не в Моршанске,  а в Новогирееве, под Москвой. Не соображаешь, что ли, Прокурор? Голова твоя садовая…

 

Добит злодей. Закончилась война*

У новой жизни с прежней нету сходства.

Написана уж повесть не одна

И фильмы сняты про войну, сиротство.

А время шло. И паровоз кричал

О чем-то радостном, о том, что выжил.

Но память приходила по ночам,

Ждала шагов по мостовой булыжной.

И по утру рассветная роса

Настывший камень улицы омочит,

И день заботой высушит глаза,

Уйдет печаль до следующей ночи…

 

Среди кюветов, сточных вод, колес,

Гудков протяжных маневровой «Щуки»

Я закалялся все-таки и рос

И кой-какие постигал  «науки».

Для лирики пейзажной здесь не та,

Конечно, обстановка – дым и свалка.

Но пацанам тут в ловкости закалка:

 

Утильсырья на свалке до черта.

Мы не кляли тогда свою судьбу

И у палатки с деловою рожей

Еврею старому свинцовую трубу,

Набив песком, сбывали подороже…

Сюжет ночной. Тебя колотит дрожь.

И храбрый ты и, как сурок, трусливый:

Решился на отчаянный «грабеж» –

Ползешь к дядь Яше за незрелой сливой…

А вот у школы маешься с тоски.

День длинный-длинный, и конца не видно:

Два дня всей школой ждали пирожки,

Нам обещали вкусные, с «павидлой»…

Морозом грязь сковало. Как паркет

Была б она, да, жаль, полно колдобин.

В одной руке – «подушечек» пакет,

В другой – буханка. Запах бесподобен.

Ну как же, школьный выдали паек:

Хворал – скопилась норма за неделю.

От радости сердечко ек да ек –

Вот дома похвалюсь, на всех разделим.

Шел да мечтал. А как заметил – жуть! –

В руке осталась тонкая горбушка…

(как многое нам хочется вернуть

и повторить, но чтоб без малодушья!).

 

И без конца играли мы в войну,

Из медных трубок гнули самопалы

И, походить желая на шпану,

Блатным старались щегольнуть вокалом.

И воры были, что теперь скрывать.

За счет войны судья не делал скидки.

И не одна у нас рыдала мать:

И муж погиб, и сына  нет, в отсидке…

И все-таки была она сильна,

Та улица, простая работяга.

Я в доказательство одно скажу хотя бы:

Моей судьбой продолжена она…

И в день сегодняшний, в судеб лихой черед

Нет-нет, да оглянись с пригорка,

Не забывай, как вытянул народ

На жмыхе, на очистках да на корках…

 

Качнулся шар земной в двадцатый век,

Сместились вдруг планеты и созвездья.

Вернула нам война двух-трех калек.

Кем восстановилось равновесье?

Не вздыбилась булыжная война,

Шла Пролетарская, беду свою сжимая.

Как будто тризну правила она,

Садами побелев в победном мае.

А на «железке» гукали гудки,

Кричали работяги-паровозы.

Шла  смена на завод –мои годки

Шли, по-отцовски  разжигая папиросы…

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009