Чичев Юрий Иванович

ТЮРЯ

Тетя Сима кормит Дору

Шоколадом да икрой.

Мы столпились в коридоре,

Наблюдаем за «игрой».

 

– Мой брильянтик, мой  алмазик,

Мой хрусталик, мой глазок,

Ну глотни хотя бы разик,

Ну глотни еще разок.

 

Доре  в  горе  это слушать,

Возит ручкой по лицу

И на мамины воркуши

Отвечает: «Не хоцу!»

 

Нет терпения в запасе –

Симку ждут ее «дела».

Симка в трансе и в экстазе

Закусила удила:

 

– Ешь, негодница, мерзавка!

Ешь, отродье, ешь,  шпана!

Заточу в чулан до завтра!

Ешь, тебе сказала, на!

 

Дора выпустила слезы,

Возит ручкой по лицу

И на мамины угрозы

Отвечает: «Не хоцу!»

 

Мы – тетьсимины соседи,

На штанах – шпагат узлом.

Нам с такой шикарной снедью

Сроду в жизни не везло.

 

Симке не переносима

«Сцена мертвая» в дверях.

Смотрит косо тетя Сима

На соседкиных нерях:

 

– Прокорми такую свору.

Накашляли нищеты…–

И с колен сгоняет Дору:

– Поиграй-ка с ними ты…

 

Вроде пир горой и не был,

И не пичкали красу:

Лупит Дора с черным хлебом

Подржавевшую хамсу.

 

Тетя Сима трехдюймовкой

Вдруг бабахает в дверях:

– Ну-ка марш домой, чертовка!

Отравилась!… – Ох и ах…

 

– Вот за все твоя награда!

Я несу, рискую… Вот!

Ты же всяческую падаль

Норовишь засунуть в рот!

 

И за что только Всевышний

Наградил меня тобой!.. –

Битый час за стенкой слышим

Мамин крик и дочкин вой…

 

И в тепле они, и в тюле,

А у нас в меню всегда

Завлекательная тюря,

Преотменная еда.

 

И опять качает в дочку

Тетка черную икру…

Вспомню все. Поставлю точку.

Тюрю съем. И рот утру.

 

Дядя Миша-хохол прижился у Катинихи, она родила ему Юрку. Он рос малюсеньким болезненным лилипутообразным человечком. Вот, говорили бабы, водочка-то до чего доводит, не растет малец совсем. А впоследствии появился у них на свет Витька, тот вовсе был гномиком. Зачем же пьют и рожают, пьют и рожают, сладу с ними никакого нет… А до войны-то какая была красавица, справных детишек приносила…

А на Украине у хохла остались жена и дети, но тогда была война и село его находилось под немцем. Война протянула свою черную завесу между Мишкой и семьей. И он не выдержал испытаний разлукой, как и многие. Этот факт жизни отложил на его лице печаль угрюмости, я никогда не видел его не то что веселым, но даже улыбчивым. Две глубокие складки на его щеках как бы вдавили их внутрь, прижали к зубам, натянув до блеска смуглую кожу на скулах. Он не поддерживал в компаниях песен, только пил и мрачнел еще больше да усмехался чему-то порой.

Так и остался он с Кутинихой, ушел из милиции (или ушли?) и тоже совершал челночные рейсы Москва-Моршанск-Москва и другие. Как-то возвращался домой на крыше вагона – сесть в поезд не удалось. Его попытались ограбить. Мужик здоровый, он одного налетчика сбросил с крыши, а другой ударил его финкой сзади в сердце, но лезвие только чуть задело его.

Мишку-хохла зарезали! – полетело по домам. Но он вернулся из Ряжской больницы месяца через два исхудавший, почерневший и поугрюмевший еще больше.

Оправившись от ранения, он бросил отъезжий промысел, устроился на химзавод слесарем, перейдя в рабочий класс. Однажды в отпуск отбыл на Украину, взяв с собой Миньку. Вернее, это Маруська навязала ему сына, боясь, очевидно, что он не вернется. Как Минька радовался, что едет в дальние края, да приплясывал от восторга и хвастал. А уж когда вернулся, разговоров-то было! А яблоки там с Юркину голову – во! А вареники с вишней – вкуснота, это пельмени с ягодой. Особенно его поразил украинский язык. А бабка меня просит: Минька, полезай на гору, достань грабли, а я спрашиваю, а где она, гора-то? А это чердак по-нашему! И так далее – несколько дней без  умолку при каждой встрече.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009