Чичев Юрий Иванович

В хавере

Ехали они долго; куда - Женька видеть не мог, потому что сидел на полу. Тётка взяла Женькин рюкзачок, запустила в него руку, вытащила Женькины булочки и разделила их между пассажирами, кусочек достался и пленнику. Пока они ели неожиданное угощение, в машине стояло молчание, но недолго, проглотили кусок, и снова поднялся гвалт, говорили сразу все и со всеми. Молчал только один Колосок, он ехал навстречу неведомой судьбе.

Вот и остановилась машина. Вот и дверь открылась. Вот и высыпали все из неё.
- Что сидишь, Колосок? – окликнули Женьку. – Выходи, давай! – И дёрнули за верёвку.
Женька спрыгнул на землю и огляделся.                    
Машина стояла около обшарпанного двухэтажного здания где-то на краю Москвы у железнодорожных путей. Женька только успел заметить за домом вагоны разные – деревянные и стальные от пассажирских поездов, но он ещё ни разу в жизни не видел вагонов и железной дороги. За вагонами гугукнул маневровый тепловоз, что-то там брякнуло и какие-то вагоны тронулись с места – Женька только и успел это увидеть, как его снова дернули за верёвку:
- Давай, шагай.
Все поднялись по шаткой лестнице с деревянными ступенями на второй этаж и через незапертую дверь проникли в жилище. Здесь было много проходных комнат, в которых находилось множество народу. Дети шныряли между взрослых, галдели и приставали к ним, чего-то просили.
Женьку завели в большую с обшарпанными и ободранными стенами комнату; в ней не было никакой мебели, только матрасы без наволочек на полу, одеяла и подушки. Как потом понял Женька, это была общая детская комната. Здесь его освободили от верёвки, посадил на матрас, кинули рядом его рюкзачок и приказали:
- Показывай!
- Чего показывать? – не понял Женька.
- Что у тебя там?
- Мои вещи.
- Твои вещи? Ха-ха-ха! Какой богач!
- А богатые должны с бедными делиться! – крикнул цыганёнок, схватил рюкзачок и вытряхнул всё, что было в нём, на матрас.
И детские ручонки тут же протянулись к выпавшим вещам и вмиг расхватали их. Женька только и успел схватить фотографию отца в целлофановом пакете. Кто-то вцепился в пакет. Потянул его к себе:
- Ну-ка, дай сюда!
- Не-е-ет! – вдруг диким голосом закричал Женька, вырвал из рук пацана свой молоток, замахнулся: - Убью-ю-у-у-у! - Парень выпустил пакет и закричал от страха:
- Убиваю-ю-ю-т! Мама! – почему-то по-русски, а не по-цыгански.
В комнату влетела «Главная», вырвала из рук Женьки молоток и дала ему такой подзатыльник, что он свалился на матрас. И тут же такой же подзатыльник получил Женькин обидчик.
Но Женька не успокоился, ему уже было всё равно, и он кричал:
- Жулики, воры, отдайте мои вещи, не трогайте меня, грабители!
- Тихо, тихо, цыц, малóй! – цыкнула на него Главная. – Что у тебя тут за богатство, что ты так за него держишься? Ага, штаны и рубашка, - она стала перебирать Женькины вещи, разглядывать их и выносить свой им приговор. – Они тебе не понадобятся,   в   них   работать    нельзя,  слишком хорошие. Дай их поносить нашим пацанам. – Она откинула их в сторону и сказала цыганятам: - примерьте, кому подойдут. Да, небогатое у тебя хозяйство, мыло и все остальное оставь себе, не смейте его у него отнимать, - это опять цыганятам, - Потом спросила его про молоток и клещи: - А это тебе зачем?
- Пригодится в жизни, - шмыгнул носом Женька, - дела разные делать.
- Ну-ну, - сказала Главная и отдала ему инструменты, - Тогда убери подальше и зря не размахивай, понял? А вот то, что на тебе надето, придётся тоже снять, для работы это не подойдёт.      - Для какой работы? Мне надо ехать, я работать не собираюсь.
- Потерпишь, надо сначала на дорогу заработать. И на хлеб. На-ка вот штаны, примерь. – Цыганка кинула Женьке какие-то штанцы – короткие, с одной лямкой. – Давай, давай, скидавáй свои, принц московский.
Женька нехотя стянул с себя чистенькие джинсики, натянул поданные ему «рабочие» штаны.
- И рубаху на, - продолжила переодевание Главная, и на бедном Женьке оказалась рваненькая рубашонка.
- Вот, - удовлетворительно сказала она, - Это подойдет. Теперь всем ужинать! Миски тащи! – приказала   она   цыганёнку.  Тот  исчез  и   тут   же появился с грудой алюминиевых мисок, прижимая верхнюю миску подбородком. В руках он держал букет ложек. Вошла толстая цыганка с большой кастрюлей. Пацан раздал всем миски и ложки, не обошёл и Женьки, толстуха положила каждому по большому половнику горячей, исходившей паром, каши с мясной тушёнкой. Дети уселись на матрасы и принялись за еду.
Женька осторожно попробовал – вкусно. И стал есть вместе со всеми.
- А чё у тебя в пакете? – спросила Главная.
- Документ.
- Свидетельство о рождении?
- Нет, фотография.
- Тю, и ты из-за неё в драку полез?
- Да, на ней отец. Другой у меня нет.
- Так носи её на груди. Рома, - обратилась она к пацану, который уплетал кашу рядом с Женькой. – Принесёшь ему иглу с ниткой и кусок тряпки, пусть пришьёт к рубахе изнутри карман для своего секрета. Ну, а после еды будем тебя цыганить.
- Как это? – удивился Женька.
- Увидишь. Доедай, давай.
После еды Женьку отвели на кухню, где уже была приготовлена горячая вода. Ему вымыли голову в тазу, усадили на табуретку, повязали, как в парикмахерской, куском целлофановой плёнки и выкрасили волосы в черный цвет, а потом еще раз промыли их и стали завивать горячими щипцами. В общем, искусно преобразили его в черноволосого кудрявого цыганёнка.
- Ну, гляди, - Главная поднесла к Женькиному лице зеркало. – Хорош? Нравится?
Женька увидел себя в зеркале чернявым да кудрявым и закатился мелким смехом. Он уже перестал бояться чего-либо в кругу цыганского табора, поселившегося в заброшенном железнодорожном строении на краю столицы.
- Ты чего ржёшь? – толкнула его в плечо цыганка.
- Я на чёртика похож.
- Ты похож… - она замялась, не зная, как и что сказать. Потом разозлилась: - на кого надо, на того и похож. Иди туда, - и она подтолкнула его к выходу в другую комнату, откуда доносились мужские голоса и звуки гитар.
В шикарном кресле там сидел толстый дядька с трубкой во рту и золотыми перстнями на пальцах и лениво перебирал струны гитары. Рядом на стульях сидели усатые цыгане с гитарами, один цыган держал на коленях аккордеон. Все подыгрывали дядьке с трубкой в зубах. 
- Ты петь умеешь? – спросила его цыганка.
Женька не только умел, но и любил петь и знал много песен и маминых, и других, разных.
- Ну, чё молчишь, Колосок, отвечай.
- Могу - тихо произнёс Женька, испугавшись, что сейчас его заставят «выступать». Хотя он любил это дело и в школе пел на всех праздниках и классных мероприятиях.
- А играть можешь на инструментах?
- На гитаре, мама научила.
Женька освоил с помощью матери и её дружков несколько аккордов и мог, напевая, аккомпанировать себе на гитаре. Только на гитарах для взрослых делать это было неудобно.
- Дай гитару, - потребовала цыганка у самого молодого, безусого парня.
- Мира, ты что тут распоряжаешься на мужской половине? – мягко сделал ей замечание дядька из кресла.
- Потерпи, Баро, сёйчас узнаешь. – Она взяла гитару и передала Женьке. – Ну, давай, показывай свои таланты.
- Большая очень, - смутился мальчик.
- Эй, Колька, принеси свою! – крикнул безусый пареньку, торчащему с любопытным лицом в дверях.
Тот мигом исчез и тут же явился с маленькой детской гитарой.
- Во! Эта по тебе – и вручила Женьке инструмент. – Давай, Колосок, показывай свои таланты!
И Женька заиграл и запел: «По дороженьке, дороженьке одной перешли мы жизнь, как водиться с тобой…» и так далее. «Главная» слушала внимательно, но вскоре прервала:
- Жалостливая, со слезой песня, но не годится. Надо, чтобы тебя было жалко тем, кому будешь петь. Есть у тебя такое?
Женька вспомнил первую песню, которую его научила играть Татьяна, и запел:
                     Поздняя осень. Грачи улетели.
                     Лес обнажился. Поля опустели.
                     Только не сжата полоска одна,
                     Грустную думу наводит она…
- Вот! Вот то, что надо! – обрадовалась цыганка. – Иди, репетируй! А потом спать ложись.
- А где? – спросил Женька, уже подуставший и от событий дня и от всего, что с ним происходило в цыганской «хавере».
- Где место свободное найдёшь, там и ложись.
Конечно, цыганёнок, хозяин гитары, отобрал её у Колоска, сел в углу к стене и стал бренчать и что-то напевать, потом вернул ему её, попросил сыграть что-нибудь весёленькое.
Женька подумал-подумал, потом вдруг вспомнил смешные частушки, которые пел толстый бородатый дядька у Тани на кухне, и ударил по струнам, благо для частушек достаточно было знать три аккорда, а Женька ими овладел:
                      Под Чубайса наряжу
                      Соломенное чучело;
                      На Прощёный день сожгу,
                      Чтоб народ не мучило!
 
                      По Руси гуляют бесы,
                      А мы смотрим, водку пьём.
                      Не пора ли нам, балбесам,
                       Их перекрестить дубьём?!
 
                      В кармане следов нету меди,
                      В графине сырая вода.
                      На хлеб не одолжат соседи,
                      На водку найдётся всегда!
Главная в это время стояла в дверях и слушала. И хохотала вместе со смышлёными цыганятами. А потом прикрикнула:
- Колосок, политику не петь! В ментовку загребут, понял?! Про медь можешь.
И Колосок выдал на последок:
                           Эй, гремите громче трубы,
                           Эй, звени, тарелок медь.
                           Для того, чтоб чистить зубы,
                           Надо их иметь!
- Ну всё, огольцы, спать! – приказала Главная – Мира, которую все называли Лялей, и выключила в комнате свет.
Женька посидел молча несколько минут, привыкая к темноте, потом стал искать свободное место. Нашёл его рядом с Ромкой. Прилёг, глубоко вздохнул, переживая всё, что с ним произошло за минувший день. И опять вдохнул тяжело, и опять.
- Ты чего? – Толкнул его локтём в бок Ромка. – Спи давай.
-Я мешочек не сшил.
- Какой ещё мешочек?
- Под фотографию.
- Завтра, всё – завтра. Спи, а то Ляля накажет.
- А как её всё-таки зовут? Мира или Ляля?
- Мира она Чернова. А прозвали её Лялей Чёрной, была такая цыганская артистка в прошлом веке. Мира петь очень любит, вот и прозвали. Спи!
Женька похлопал вокруг себя по матрасу, нащупал угол одеяла, потянул его на себя, проверил за пазухой пакет с фотографией. Прижал его рукой к груди, полежал, полежал да и уснул. Сколько горюшка ни пришлось хлебнуть, а природа своё взяла, сон сморил.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009