Чичев Юрий Иванович

Продолжение арбузной эпопеи

Женька так заспался, что хозяйка растолкала его с трудом:

- Иди, умойся и поешь.
Женька вышел из сарая на раннее утреннее солнышко. Мальчишку охватила прохлада, она освежила его и окончательно прогнала сон. Женька сделал несколько шагов и чуть не застонал: все мышцы болели – так он наработался вчера с арбузами. Он привалился спиной к стене сарая и медленно сполз, сев на корточки. Вставать не хотелось. И вдруг он услышал:
- Ляй-ляй, Ванюша, давай скорей умываться, жрать да за работу! - К нему подошёл Хозяин, взял его   за   руку  и   потащил   в   дом.   Недалеко   от крыльца на столбике висел умывальник. Вода в нём была ледяная, колодезная.
Женька плесканул на лицо из ладошки водички и передёрнул плечами. Потом вспомнил о чём-то, крикнул Хозяину « Подожди!» и побежал в сарай. Вышел из него со своим рюкзачком, достал из него щётку и тюбик с пастой, принялся чистить зубы.
Хозяин от удивления цокнул языком и сказал:
- Культурный, чинарик.
Женька умылся с мылом и пока он вытирает лицо не очень свежим полотенцем, висевшим тут же на крючке, заметим, что правила личной гигиены человек должен стремиться соблюдать всегда, в каком бы положении он ни находился.
На завтрак хозяйка подала коммерсанту и его помощнику Колоску яичницу с колбасой и сладкий кофе с молоком. Хлебом служил всё тот же лаваш.
Женька вытер рот руками, сказал спасибо и спросил:
- Можно выйти из-за стола?
- Ляй-ляй, зачем? – нахмурился Хозяин.
- В туалет, - ответил Женька и побежал во двор искать места общего пользования.
Женька, сделав все дела, подошёл к крыльцу. Там уже его поджидал черноволосый с черной небритой щетиной коммерсант-хозяин Ляй-ляй. Он поманил Женьку пальцем: иди, мол, сюда. А куда же ещё-то идти при таком варианте?!
- Так, - сказал Ляй-ляй, - ходи за мной, быстро! - И пошёл на улицу. Там у ворот уже стоял стол с весами и большая сваренная из прутьев корзина-ящик, то есть, контейнер для арбузов. Ляй-ляй ткнул пальцем в корзину. – Это что, знаищь?
- Конечно, здесь арбузы хранятся. А на ночь крышку запирают на замок.
- Маладец, дарагой. Надо сюда арбуз носить. Начинай.
И Женька стал носить арбузы, принимала их у него хозяйка дома, она же начала торговать, когда подъехал первый пассажир. Вскоре появились вчерашние грузчики, и они быстро заполнили ящик сладким товаром. Некоторые арбузины поднять ему было не под силу, хозяйка дала ему тележку – старую детскую коляску, и он на ней подвозил товар.
Потом, когда ящик наполнили, он сидел у забора и смотрел на проносящиеся мимо машины, тихие иномарки, ревущие грузовики, автобусы. Интересно, летят машины, в них сидят люди разные, они ведь куда-то едут, их там кто-то ждёт. А я куда ехал? Кто меня ждёт? Может быть, вернуться в Москву, плюнуть на все, а? А что ты там будешь делать, с кем гулять и проводить свои каникулы? Пусть меня никто нигде не ждёт. Зато я жду, жду встречи с отцом. И эту встречу должен сделать я сам (Женька не мог сказать: организовать встречу, он еще не дорос до таких речей). Сделаю, а там будет, что будет. Только надо оторваться от этих арбузов поскорей. Вот до чего додумался Евгений Колосков, сидя у забора рядом с контейнером и глядя на поток машин, струящийся по Старо-Калужскому шоссе.
Хозяин куда-то исчез вместе с таджиками-грузчиками, покупателей прибывало всё больше, тётка взмокла и крикнула Женьке, чтобы не прохлаждался под забором, а подавал товар. Пришлось оставить свои размышления и взяться за работу. Торговля шла бойко. Ящик пустел, Женьке пришлось добавлять арбузов из сарая, катать их в детской коляске. Какие тяжёлые, тётка Клавдия (Женька спросил, как её зовут) помогала ему вынимать из коляски и перекладывать в ящик.
Так они трудились до обеда. Клава его покормила, сказала, то поставит ему в сарае раскладушку с постелью, всё будет хорошо…
Прошло дней десять. Как-то  пришла купить арбуз соседка тёти Клавдии.
- Клаша, никак внучка в помощники взял а?
- Не мой это. Геркин. Прибился к нему малой беспризорный.
- Чёрный какой-то, кучерявый. Цыган что ли?
          Женька сидит возле арбузов, помалкивает. Знает уже: ляпнешь лишнего – беды наживёшь.

Клава засмеялась:

- Да нет, это он у цыган жил, они его под себя покрасили. Эй,  – обратилась она к Колоску. – А ты некрашеный – какой? 
- Золотой.  Мамка пшеничным называет.
- А где ж твоя мамка, колосок ты пашаничный? – встряла соседка. – Откуда и куда ж она тебя одного выпроводила в Божий Свет?
«Пусть допрашивает, не полиция», - подумал Женька и решил больше ни на какие её вопросы не отвечать. Он встал, взялся за коляску и потащил её к сараю за очередной порцией арбузов. И в спину услышал:
- Ишь, какой серьёзный. Надо бы в полицию заявить. А то развелось бомжей, замков не хватает на всё вешать.
- Да будет тебе, - ответила Клава, - не бомж он никакой.
- А кто ж он таков?..
Женька насторожился. Значит, чтобы тётка отвязалась, придётся или что-нибудь наврать, или правду сказать, чего очень не хотелось бы.
Он прикатил коляску с арбузами, разгрузил ее сам в контейнер и опять сел рядом с ним на корточки, по-цыгански. Тётка не уходила, она подошла к нему и провела рукой по голове против волос; они уже изрядно отросли своим естественным золотистым цветом:
- Правда, крашеный. Вон уже видны  пашаничные твои. Она легко шлёпнула Женьку по затылку. А со взрослыми надо разговаривать вежливо, а не спину упрямую показывать, когда спрашивают.
- Мамка моя в Москве, в ресторане поваром работает. А я поехал на каникулы в Воронцово к отцу, в деревню, к бабушке и дедушке. Меня цыгане перехватили, хотели, чтобы я с ними по вагонам в метро деньги зарабатывал. Вот и под цыганёнка покрасили и завили. А я от них сбежал. Сел в автобус без денег, меня тётка кондуктор высадила. Вот заработаю, и дальше поеду, отдыхать буду, понятно? Вы теперь не будете ко мне приставать?
- По-ня-т-но-о… - растерянно протянула Клавина соседка. – И долго ты будешь тут зарабатывать себе на дорогу.
- Недельку ещё – по-деловому ответил Женька.
- Хорошо, тогда я тебя на дорожку подстригу, приходи ко мне через недельку. И в бане вымою. Небось, уже чесаться начал?
- Не-а, - соврал паренёк. – Спасибо.
- Спасибо скажешь после, а нынче приходи обедать часа в два.
- Да он голодным не останется. – вступилась Клавдия. – Ты что?
Соседка ушла. Клава посмотрела на Женьку осуждающе:
- Что-то ты говорливым стал. Мне ничего про себя не рассказывал.
- А вы ни о чём меня не спрашивали, - ответил Колосок и цыкнул слюной через зубы в пыль. – Пить хочется.
Клава удивлённо посмотрела на него, достала из-под стола пластиковую бутыль с водой и стакан:
- На, испей. А к Маруське, соседке моей сходи, отобедай. Она тебя и пострижёт знатно: как-никак – мастер, в нашем салоне работает, на другом конце посёлка, нынче выходная. Только… - Клава хотела что-то ещё сказать, но передумала. Махнула рукой. – Ладно,  потом, вечером….
- Тётя Клавдия, - спросил Женька, - а  как зовут Ляй-ляя?
- Кого-кого?
- Ну, этого, хозяина арбузов, он всегда говорит: «Ляй-ляй не нужьно»?
Клавдия закатилась мелким смехом, упав грудью на стоящий на столе арбуз:
­- Ха-ха-ха, Ляй-ляй, он услышит – уши тебе оторвёт вместе с башкой; не вздумай, ха-ха-ха, ему, ха-ха-ха, так сказать… Гера, Гѐрой его зовут, имя такое у них есть, кавказское; Ляй-ляй, ха-ха-ха…
Гера  объявился  к середине дня, он приехал на  грузовой   «Газели»-фургоне,   привёз    ящики   с  кабачками,    персиками   и   черешней.   Приказал Женьке помогать шофёру разгружать товар.
- А вы не будете разгружать? – наивно спросил Колосков.
- Что? – рявкнул Гера и дал ему слегка ногой по мягкому место, как по мячу - «щёчкой». – Вали грузить, чинарик! Я не грузчик и не продавец, я коммерсант. Грузчик – ты, понял?! А ты что рот разинула, давай, торгуй! - Прикрикнул он и на Клаву, - торгуй, давай!
И работа закипела. Гера распоряжался, куда ставить ящики; из машины водитель вытащил небольшой столик, на его поставили образцы продукции, Гера выложил ценники. Потом он забрал у Клавы выручку за проданные арбузы и уехал на газели, пообещав вернуться к ужину.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009