Чичев Юрий Иванович

У Маруси

Вскоре пришла Маруся-парикмахер.

- Ну что? Без четверти два, - сказала она Клаве. – Отпустишь этого молодого человека ко мне на обед?
- Погоди. Постой тут две минуты, я сбегаю домой скоренько. - И умчалась. Вернулась она действительно быстро с батоном белого хлеба, ножом и полубатоном варёной колбасы. У Женьки при виде колбасы засосало под ложечкой.
Клавдия перехватила его взгляд, спросила, подняв пакет с колбасой:
- Отрезать?                  
- Не надо, Клаша, у меня всё есть, - остановила её Маруся. - Да, скажи своему абреку, чтобы парня не искал, наври чего-нибудь про полицию, что забрали его у тебя с дороги и увезли в детприёмник, а его могут привлечь за эксплуатацию детей и регистрации лишить, - потом она взяла Женьку за руку, сказала: - Пойдём, - и повела Женьку вглубь Клавиного участка. По пути он прихватил из сарая свой рюкзак.
Там, в заднем заборе, за домом была калитка.
- Мы через неё в гости ходим  друг к другу,  – Она отворила калитку и ввела Колоскова на свой участок – в замечательный сад.
Евгений Колосков за свои девять лет не гостевал на дачах ни разу: не было у Колосковых дачи, ни у бабушки, ни у дедушки - не бывал он нигде, поэтому, когда он увидел дом, обитый сайдингом, он не знал ещё, что сайдинг – это пластиковая вагонка, примитивно говоря, которой сейчас принято покрывать стены загородных домов, дач, мелких коттеджей и разных торговых палаток и других строений, потому что пластик держится двадцать пять лет, вот как: покрыл и живи себе и живи, и красить не надо.
Понравилось ему и в доме у парикмахера Марии. Он спросил, как её называть по-взрослому, она отшутилась:
- Зови меня просто тётя Маруся. И тебе, сынок, надо помыться. И как следует. Согласен?
- Да, - только и сказал Женька, потому что
вымыться ему хотелось давно. – А где? –спросил он.
- Ты скажи сначала, как тебя зовут?
- Колосков, Евгений Михайлович.
- Ну и что ты мне, Женюшка, про отца из Воронцова нафантазировал?
- Я не фаз… я не фан… я правду сказал, -  выпалил Женька и вдруг заплакал, да так горько, что у Маруси слёзы тоже навернулись. Она прижала его к себе, поцеловала в макушку. И мелькнула у неё мысль одна… Но не станем забегать вперёд, а то вам будет неинтересно читать.
- Пойдем-ка, я тебя для начала избавлю от цыганских кудрей. Хочешь? –Женька согласно кивнул головой. – И станешь ты золотым шариком, пашаничным. Давай только для начала вымоем голову. Она отвела гостя в душ, включила подогрев, усадила на стул и стала расспрашивать:
- Ну, давай, выкладывай все про себя и про мать с отцом.
И Женька всё ей рассказал, всё, о чём вы уже прочитали. Маруся охала, всплёскивала руками, пока слушала историю мальчика. Вода тем временем согрелась.
- Ну, давай рубаху скидавай.
- Женька вцепился в рубаху, в которой таилась фотография Михаила  Хлебникова.
- Нет, я не хочу, я не могу, мне нельзя её снимать, там… - Но Маруся стащила-таки с него рубаху и обнаружила на её изнанке секретный карман.
- Что у тебя тут, деньги?
- Нет, фотография. Отца.
- Можно я посмотрю? – Она так осторожно спросила, что Женька понял, что ей можно доверять.
- Ладно, смотрите пожалуйста. Только верните потом.
- Потом мы тебе новое хранилище для неё пришьём и к другой, к чистой рубашенции. – И глядя на фото Михаила Хлебникова: - А мужик-то ничего, интересный. Что-то мне его лицо вроде бы знакомо. Может, стригся когда у меня? – Она отложила фотографию на полку - Ну, теперь помоемся. – И она вымыла Женьке его грязную башку шампунем два раза, профессионально. Потом усадила пацана на табурет в саду и стала стричь, только кудри черные полетели во все стороны.
Наконец работа была завершена.
- Ну, иди в душ да вымойся как следует, вот мыло и мочалка, давай, а я пойду бельишко тебе подберу кое-какое и стол пора накрывать, проголодался, небось.
Женька как сто пудов с себя смыл, с грязной водой утекли усталость и страхи, и всё накопившееся за эти дни скитаний напряжение.
Тетя Маруся стукнула в дверь душа, приоткрыла её и подала Женьке стопку одежды:
- Одевайся, не стесняйся.
Женька вышел на Свет Божий как ангелок. Тетя Маруся подала ему зеркало:
- Ну, гляди, любуйся.
Из зеркала на Женьку смотрел круглоголовый стриженый под ёжика мальчишка с волосами действительно пшеничного цвета. Чистенький, в новеньких рубашечке и джинсах.
- Суй ноги вот в тапки и пошли за стол.
И Евгений послушно последовал за тётей Марусей, ангелом своим спасителем.
Наелся Женька до отвала всякими вкусностями, не считая борща. Ел и думал. О чём, знаете? Никогда не догадаетесь. А думал он, откуда у Маруси взялась мальчиковая одежда? И точно по росту подошла Женьке. А взялась она… но это рассказ для другой главы. А эту закончим тем, что после обеда Женька осмотрел Марусин дом. И на комоде увидел фотографию белобрысого мальчишки в изящной рамке, наискосок перетянутой черной лентой.
- Тётя Маруся, а это кто?
- Сынок мой Саня, - просто ответила женщина и на глазах у неё навернулись слёзы. Она достала платок и поднесла его к глазам.
- А почему эта ленточка? – Женька никогда ещё  в    жизни    не     знакомился     с     траурными атрибутами и не знал, что такое смерть и траур, потому и спросил, не поняв неуместности своего вопроса.
Тётя Маруся почувствовала это и сказала:
- Ничего, ничего, сынок, спрашивай. А я расскажу тебе все, только попозже. Завтра, аккурат всё и расскажу. А сейчас тебе пора и отдохнуть. Завтра долго валяться в постели не дам, хоть у меня и выходной… пойдем, покажу твою комнату.
Она откинула занавески на стене, за ними оказалась дверь, которую Женька сразу не заметил.
- Ну, пойдём.
- Куда? – насторожился Женька.
- Не бойся, не в полицию. В спальню, чуда-человек.
В чистой, настоящей постели – с простынею и наволочкой на подушке, с одеялом в пододеяльнике – ох, это вам не в сарае на телогрейке и не у цыган на  матрасе. Женька сладко потянулся, подумал: «Как дома!» и мгновенно уснул.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009