Чичев Юрий Иванович

Марусин сторож

Вернулись Женька и Маруся к дому как раз к обеду. Маруся включила ему телевизор, сказала: «Посиди тут, а я Клавку навещу» и ушла, попросив Женьку запереть дом на замок изнутри.

Она прошла на Клавин участок через заднюю калитку, вышла на шоссе и подошла к торговой точке. Дела у соседки шли неплохо, покупатели подъезжали и подходили один за другим.
- Ну, как твой Гера?- спросила Маруся. Клава поняла, о чём хочет спросить соседка и ответила, что он и не чухнулся, узнав, что пацан убежал.
- Я сказала, что он сел в какой-то автобус и укатил в сторону Москвы.
- Ну и, слава Богу, - облегчённо вздохнула Маруся, всё-таки она боялась, что коммерсант примется искать мальчишку.
- А как Колосок-то у тебя, в огороде не трудится?
- Да куда ему, он еще мал для работы. Хороший мальчишка, чувствительный, на Саньку моего похож.
- Ты не придумывай чего, Маша! – Строго сказала Клава. Она разговаривала с соседкой и одновременно отпускала товар. – Не затевай, не надо.
Они ещё поговорили  о разном, поговорили недолго, но за это время кое-что произошло.
Женька возомнил себя сторожем Марусиного дома. Надо же как-то отблагодарить её за всё хорошее. Посторожу, посторожу денёк-другой, а там и попрощаюсь и дальше отправлюсь. Лето идет, июль уже, надо торопиться», - размышлял он.
Рассчитывал-то на денёк-другой, а «просторожил» у Маруси больше недели. И вот однажды, когда у Маруси был  выходной и она отлучилась к Клаве купить арбуз, Женька остался один в её доме и, как всегда, предавался размышлениям.
В дверь постучали. Женька решил, что это тётя Маруся вернулась, и кинулся открывать. Толкнул дверь и замер: на крыльце стоял полицейский и смотрел сверху вниз на пацана.
- Вы кто? – замирая от страха, почти шёпотом выговорил Женька.
- Я-то? Я ваш участковый капитан Стёпкин. А вот кто ты, и что ты  делаешь в чужом доме?
Женька медленно, но твердо ответил:
- Я Евгений Михайлович Хлебников, - вдруг  назвался он фамилией предполагаемого отца. - Тётя Маруся пошла к тёте Клаве. А я тут дом сторожу.
Капитан Стёпкин даже слегка смутился.
- Как это? А откуда же вы, я извиняюсь, Евгений Михайлович, в таком случае к нам изволили прибыть?
Лучше бы он этого вопроса не задавал, потому что для ответа на него Евгению Михайловичу надо было врать дальше, а говорить неправду ему что-то не хотелось. Но пришлось, надо было как-то спасаться. И он, как говориться, дальше поехал:
- А мы с папкой приезжали… стричься к тёте Марусе…
- Откуда? – строго, по протокольному спросил Стёпкин.
- Из Воронцова.
- Ну и…
- Папка подстригся и уехал, а я остался погостить. Скоро назад поеду.
- Что-то далековато отец нашёл себе мастера.
- Я не знаю, - вяло добавил Женька.
-Та-а-а-к, - протянул капитан. – А документ у тебя есть, подтверждающий, что ты этот, Хлебников?
- Есть! – резво ответил Хлебников младший и исчез в доме. И тут же вернулся с фотографией отца. - Вот, - протянул он её участковому.
Стёпкин профессионально впился взглядом в снимок и вдруг удивлённо вскинул брови:
- Мать честная, да я ж его знаю!
«Всё! Я пропал!» - похолодел Колосков.
- Это дело я вёл, когда еще был старлеем в Красной Пахре, только начинал работать сыскарём. Меня вызвали на труп… - он взглянул на вытаращившего на него глаза Женьку и замялся. - В общем, ладно, мал ты ещё о таких делах толковать. - Он похлопал фотокарточкой по ладони, вернул её Женьке. – Ты тут ещё поживешь?
- Чуть-чуть поживу ещё, - обмирая от страха, сказал паренёк. «Какой труп, чей? Отца? Как же я с ним мог тогда сюда приехать, я же наврал, и он понял это. Что мне сделает Стёпкин теперь?» -завертелось у него в голове.
Но Стёпкин улыбнулся:
- Ладно, я позже зайду.
И тут на участок вплыла как ангел-спаситель Маруся.
-Здравствуйте, Иван Емельянович!
- Привет мастерам гребёнки и ножниц! А я вот тут беседую с твоим гостем, Евгением Михайловичем Хлебниковым. Интересный у нас разговор получается.
- Как это, что такое? – насторожилась Мария.
- Да вот, оказывается, батьку я его спасал восемь лет назад, да по фото узнал, которое мне вместо паспорта Евгений Михайлович предъявили.
«Спасал, спасал, значит, жив отец! Жив мой папка! Жив! Значит, он есть на самом деле! Значит я правильно наврал дяде Стёпкину!» – все внутри Женьки ликовало, и лицо его расплылось в улыбке.
Но тут Маруся чуток подпортила дело:
- Жень, погоди, ты же не Хлебников, ты Колосков. – Участковый вперил строгий взгляд во вруна Колоскова.
- Да нет, я это… я, у меня мамка Таня Колоскова. А папка-то Хлебников, я же вам рассказывал.
- Ах, ну да, да-да, - быстро согласилась тётя Маруся, сообразив, что сейчас надо соглашаться немедленно, чтобы не было со стороны участкового никаких вопросов. И она перевела разговор, обратившись к Стёпкину. – А ты, Емельяныч, ко мне для чего заглянул-то? Надобность какая?
- Есть надобность, Маруся, обыкновенная. – И он снял с себя фуражку и потрепал вихры на затылке. Пора меня образить. Поможешь?
- Зашли бы завтра в салон что ли..
- Да здесь, на воле приятней, чем в салоне, с вашим кондиционером еще и простуду схватишь.
- И не говори. У нас вон Алка Ройтман простыла, Райка Волкова сопливится, беда с этой техникой. Ну, пойдем. Я тебя «ображу», а ты нам расскажи про Хлебникова. А мы послушаем.
Она быстро вскипятила воды в «Тефали», разбавила в ведре холодной водой и вымыла голову участковому.  Потом  усадила  на  табурет,  накрыла специальным покрывалом, завязав его на шее, и принялась за дело.
- Ну, рассказывайте, кого и как вы там спасали?
И участковый начал, а Маруся только охала в самых важных и опасных местах рассказа.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009