Чичев Юрий Иванович

Фирмачи

Утром Бучок разбудил своих рабов, расковал и вытолкал их из офиса наружу. Было рано. Солнце только-только поднялось над дальним лесом. Рабы поёжились от холода.

- Разводите костёр и варите кашу, - приказал рабовладелец.

- Сам вари. – Услышал он в ответ от Бомженьки.
- Чё? – заорал на него Бучок. – А плёткой не хошь?
- Хоть убей, а пока не отдашь мои вещи, ничего делать не буду.
- Хорошо,  принято, - ухмыльнулся Бучок, вытащил Женькин рюкзак, сложил в него отнятые вещи и швырнул рюкзак в контейнер. – Получишь, когда работу выполнишь. – И запер контейнер на замок с ноги Пузыря.
Каша сварена и съедена, какао выпито, посуда вымыта. Фирма «Бучок и Компания» приступает к действиям. Налили водой ведра и, пыхтя от натуги,  вытащили их на обочину, достали из контейнера щётки, шампунь и тряпки для протирки, сложили в коробке из под печенья рядом с вёдрами. Бучок принес и прислонил к вёдрам фанеру-плакат: «МОИМ МАШ. Чисто и дёшева», встали рядом и застыли в ожидании первого клиента. Таким бизнесом в Москве давно уже никто не занимался, все пользовались мойками, и владельцы машин отвыкли от такой обслуги у обочины.
Но вот кто-то удивился и подрулил к мальчишкам. Водитель опустил стекло:
- Не моИм, а моЕм, пацаны, учиться надо хорошо! Почём услуги!
- Что дадите, то и наше! – ответил Бучок.
-Тогда приступайте!
-Давай, драим* быстро! – скомандовал Бучок, и работа закипела. Рабы рабами, а мыть машину мальчишкам было интересно. Вымыли, стёкла протёрли до блеска, вытерли машину – готово!
Водитель приоткрыл окно, выбросил на землю пачку жвачки, крикнул: «Пишите грамотно!», газанул и умчался.
- Жлоб! Гад! Дурак! – кричали ему вслед соответственно Бучок, Пузырь и Бомженька.
У следующего клиента Бучок попросил аванс в 50 рублей, сославшись на предыдущего обманщика. И пошла работа…
Закончили трудиться после полудня, надо было готовить поздний обед, постирать и высушить к утру протирочный материал.
У речки, когда стирали тряпки, Бомженька шепнул Пузырю:
- Слушай, если взять и рвануть сейчас в разные стороны, как он за нами погонится?
- А твой рюкзак?
- Ну и что? В нём не золото.
- Я не побегу.
- Почему?
- Мне бежать некуда. Буду уж пока здесь, лишь бы не дрался.                           
- Ты трусишь? – удивился Бомженька. – А лето кончится, куда денешься? Где будешь жить, как в школу пойдёшь? Ты в какой класс перешёл?
- Ни в какой. Я в школу не хожу…
К ним подошел крадучись Бучок.
- Что шепчетесь, побег замышляете?
Ребята вздрогнули и Бомженька выронил тряпку, которую пытался выжать.
- Чего сразу орать? Мы тряпки выжимаем. – Бомженька поднял тряпку. – Как её надо, не знаю, никогда…
- Берись за конец, - скомандовал Бучок-рабовладелец. – А ты за второй. Теперь поворачивайтесь в разные стороны, раз, два, давай!
Ребята завертелись, тряпка сжалась в жгут, из неё потекла вода.
- Теперь каждый тянет на себя, концы не выпускай! Тяни! Готово, расправляй и вешай на ветки дерева. Понятно? Кончайте быстрей, надо еду готовить, дров поищите.
Когда ребята вернулись к кострищу, около него сидел Бучок и доедал мороженое. Рядом стояла пятилитровая бутылка с питьевой водой, около неё лежали три стаканчика лапши «Ролтон» и буханка чёрного хлеба в целлофановом пакете.
- Вот, - Бучок пнул ногой бутылку, - чистая вода из магазина, кипятите воду для лапши.                              
Магазин «Продукты» был чуть подальше за указателем речки Поляницы, справа от шоссе, напротив заправки, около строительного магазина.
- А мороже… - начал было Пузырь, Бомженька уж и не пытался заговаривать с Бучком.
- Бумажку оближешь, - и рабовладелец кинул рабу обертку. – Заработать надо на сладкое и на компот.
- А мы не работали? – рыкнул  Бомженька. Что-то в нем взорвалось внутри, бомба нервная что ли. Он погладил рукой фотографию на груди, словно набираясь от неё силы, и потребовал у Бучка:– Отдай нашу долю и мы пойдем, купим себе мороженое.
-Долю? Ха-ха-ха! Он долю захотел! И тебе, Пузырь, нужна доля?- Пузырь замотал головой из стороны в сторону, отказываясь от привелегий. – Вы мои рабы, какая доля? Я вас кормлю, и хватит с вас. Всё, работайте! Или плётки захотели?!
Плётки не хотелось, пошли разжигать костёр.
Рабство продолжалось несколько дней. И вот однажды, в очередной обед они вскипятили воду, открыли бумажные стаканы с лапшой, залили их кипятком и уселись около них в ожидании, когда еда будет готова.
- Пузырь, ложки притарань, - приказал Бучок. Пузырь пошёл в контейнер, повозился там, громыхнул чем-то в углу и принёс орудия труда.
Бомженька свою ложку ополоснул остатками кипятка из кастрюли.
- Ты чё, блин, воду на ерунду тратишь? – заорал Бучок.
- Это не ерунда, а защита от бактерий. – Ответил спокойно Бомженька.
- Чего? Ну и псих мне попался, придётся тебя наказать и лишить ужина. Понял? А сейчас давай, кипяти воду для какавы.
Женька, чтобы сдержаться,  погладил себя по груди, чувствуя ладонью фотографию.
- А что ты все время, я заметил, рукой за сердце хватаешься. Ты инвалид? Бомженька, Бомженька, бомжара инвалид! – Запел Бучок, дразня Женьку.
Женька замер и выпрямился, но невольно потрогал фотографию.
- У тебя там что? – Бучков поднялся, подошёл к Женьке и впился пальцами ему в рубашку и почувствовал, что под ней что-то есть. – Ага, там бабки? Говори, может, баксы! Давай их сюда! Ну-ка, сними рубаху.
Женька, как утёс, врос в землю. Бучок попытался столкнуть его с места, но у него ничего не вышло. Тогда он ударом свалил Бомженьку на землю, заломил ему руку и потащил в контейнер. Сашка Пузырьков, замерев от страха, наблюдал за этой расправой.                                         
- Что стоишь? – Крикнул ему Бучок, - вали сюда.
 Рабовладелец затащил раба в свою ротонду (ржавый контейнер) и там продолжил расправу над непослушным рабом. Она состояла в том, что руки его были связаны, ноги закованы в цепи, рубаху Бучок так рванул, что пуговицы полетели.
Бучок запустил руку за пазуху Бомженьки, нащупал потайной карман.
- Ага! Бабки прячешь?! – и он вытащил хрустящую фотографию на свет и разочарованно протянул: - Ф-о-о-т-ка, у, блин! – И стал её разглядывать.
- Отдай, закричал Бомженька, это мой отец! Он полицейский Стёпкин и тебя посадит!
Бучок слегка, как говорится, сдрейфил, но не поддался. Маленьким он был хорошим мальчиком, но так сложилась его жизнь, что рос почти беспризорным, безнадзорным, матери было не до него, и характер его дурной выковывался в уличных стычках с пацанами, в мелких кражах по садам и огородам, на рынках, и бит он был и ни разу не обласкан никем. Вот и стал он таким: злым и жестоким. И не нашлось для него доброй тёти Маруси. В школе его считали самым скверным учеником, хулиганом, учился кое-как, лупил малышей, отнимал у них мелочь и завтраки, дрался до  крови  с  одноклассниками,  поднимал  руку и на девчонок, «стыкался» с ребятами постарше. Овеянный дурной славой своего отца-бандита, он никого не боялся, умел запугивать даже взрослых. Имел уже два привода в милицию и был предупреждён, что его ожидает детская колония, если он не бросит такой образ жизни. Но ему все было нипочём.
Услышав фамилию участкового, Бучок ощерился:
- Врать-то! Это не Стёпкин. Я того гада в лицо знаю и на всю жизнь запомнил. Кто это, говори!
- Не скажу, хоть убей, - услышал он в ответ.
- Ладно, молчи, как партизан. Будем пытать. Ложись! – И Бучок толкнул Бомженьку на матрас, достал плётку и принялся полосовать ею раба Бомженьку. А тот вздрагивал от каждого удара и не произносил ни слова.
Бучку это надоело, и он отбросил плётку.
- Ладно, фиг с тобой. Вот смотри! – Бомженька не шевелился, Бучок пнул его ногой, подымайся, зараза бомжарная. Пузырь! – приказал он.
Сашка помог наказанному подняться. Спина у Колоскова горела, слезы готовы были вот-вот хлынуть, но он крепился и молчал.                             
- Смотри! – крикнул Бучок, поднял над головой фотографию. – Раз, два, три, четыре!.. – и так, считая до десяти, изорвал снимок на мелкие кусочки. – Будет чем развести костёр, Пузырь, разжигай!
- Гад, гад, гад! – закричал Женька, залился слезами и упал лицом на матрас.
- А ты, ха-ха-ха, поплачь тут пока, а мы с Пузырём какавы фотографической попьём. А ты без ужина до утра свободен, хи-хи-хи! Полежи и подумай.
Читатели могут спросить, неужели такое возможно в наше время? Отвечаем: возможно еще и не такое. Нам каждый день по нескольку раз показывают по телевизору программу «ЧП» - «Чрезвычайные происшествия», из них шпана черпает пособия по обучению издевательствам над людьми. Потому у таких передач высокий рейтинг.
И ещё  возникает вопрос: «А что же Москва бездействует?»  Отвечаем: ничего подобного. Учительница Вера Ивановна Кириллова примчалась к Татьяне Васильевне Колосковой, и они отправились в полицию, написали заявление и приложили фотографию Женьки, майор, оформлявший их заявку, успокоил их: «Не волнуйтесь, граждане, найдём, вышлем копию в Подольский райотдел, и всё будет в порядке, никуда не денется ваш такой симпатичный пацан.
Но в таких делах важна каждая мелочь. Лейтенант, которому была поручена отправка, был перегружен работой, к тому же собирался через неделю в отпуск, сунул бумаги под стопку других неотложных документов, замотался, засуетился, закрывая  свои  долги,  и  забыл  про  отправку  и вспомнил об этом только в вагоне поезда «Москва-Новороссийск». Пытался позвонить в отделение по мобильному, но связи не было. «Ладно, - решил он, на место прибуду и оттуда позвоню».
Прибыл он в тот же пансионат, в котором отдыхали много лет назад Таня Колоскова и Михаил Хлебников. А там до сих пор крутили Танину песню про набежавшую волну и слезу. И под эту песню лейтенанту всё забылось и он две недели прозагорал на пляже и вернулся в Москву, напевая полюбившуюся песенку. Но ещё неделю разгребал стопку, пока не отослал документы, куда надо было. Но они задержались где-то в пути и пришли на место уже после всего, когда наша повесть подошла к концу. А если бы он сделал это вовремя, Хлебников узнал бы из документов и адрес Татьяна Колосковой и телефон. Вот так мелочи жизни превращаются в её неоправданные и никому ненужные трудности.
Женька проплакал в заточении и уснул. В конце дня к нему пришёл Пузырь и растолкал его.
- На, поешь, - и сунул ему кусок батона. – Бучок велел тебя сторожить и никуда не отлучаться, он   поздно будет. Мы с ним ещё пять машин до вечера вымыли. Он кучу денег заработал, мне ничего не отстегнул.
- Саш, развяжи мне руки, - попросил Бомженька. – И когда Пузырь освободил его, тот с жадностью   набросился  на  хлеб  и  сказал:  - А  ты уходи, пока ко мне не прикован, беги от этого гада.
- Я же говорил тебе, что мне некуда бежать. И бежать мы должны вместе.
Бомженька дёрнул ногами, цепь звякнула.
- Как? С этим? – и он звякнул цепью ещё раз.
- Мы его ночью свяжем, расстегнем замки и убежим.
- А ключи от замков где возьмём?
- Он их в кармане в штанах носит, там и возьмём.
- Попить принеси, пожалуйста, - попросил Бомженька, проглотив последний кусок хлеба. Пузырь притащил бутыль с остатками воды. Бомженька сделал несколько глотков. – Отнеси её назад. Скипяти воды, выпьем какао, пока этого гада нет.
Уже темнело, когда вернулся Бучок, вывалил на свою тахту из-за пазухи кучу светлых яблок, бросил по одному мальчишкам:
- Ужинайте, я сегодня добрый. Сладкие, белый налив. В «Садах и огородах» на ментовских участках их полно. А чё, хозяева в Москве, залезай да бери.                               
Спать своих рабов он уложил снова рядом и оковал их цепью, замкнул замки, ключи засунул в карман рваных брюк, рабовладелец неимущий.
 
* Драить – мыть (жаргон)

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009