Чичев Юрий Иванович

Будни «Родников»

У калитки участка Чишковых Вику поджидала стайка дачниц-ровесниц с велосипедами. Вике не терпелось рассказать подружкам о своей утренней находке в трубе, и она отпросилась у бабушки Гали погулять.

- Только до обеда! Кто вместо тебя будет с парнем заниматься? – крикнула ей вслед бабушка и осталась один на один с мальчишкой.
Бабушка Галя подозревала, что Сашка-Женька говорил неправду, уж очень он неловко подбирал слова для своего объяснения, кто он и откуда. Её удивила и скованность его по дороге на ферму, и внезапная весёлость на обратном пути, и пение с Викой. Она всё время не следила за Колосковым, а наблюдала незаметно, изучала его. И решил более твёрдые расспросы отложить на вечер или, что еще лучше, до приезда семьи в субботу.
- Ну, сказала Бабушка Галя, - чем хотел бы ты заняться? – Сашка-Женька, будем его так называть, пока он живет в «Родниках», в ответ пожал плечами: не знаю мол. – Вон, возьми в сарае Викину удочку, поди на речку, полови рыбу на хлеб. Рыбу ловить умеешь, ловил когда-нибудь?
Сашка-Женька насупился и отрицательно помотал головой.
- Возьми в доме книжки Викины, иди на бережок, почитай на мостках. – Бабушка утвердилась в своих сомнениях; в Моршанске была рыбная речка Цна, и не было ни одного пацана в городке, который бы не торчал с удочкой на её берегах. Уверенность в том, что мальчишка наплёл им про себя, укрепилась, бабушка принялась готовить обед.
Сашка-Женька вышел на крыльцо с книжкой.
- Саня, попросила бабушка Галя, - ты не сходишь на родник за водой? И протянула ему пятилитровую бутыль. – Донесёшь такую? Мне холодной водички надо, огурцы залить перед засолкой.     
- А где у вас родник?
- Пойдёшь по дороге из калитки направо, увидишь с правой стороны прогал в заборе, там тропинка вдоль реки, покрытая рубероидом, тебя приведёт к роднику. Подставишь бутыль под струю и наберёшь. Если тяжело, набери неполную.
Сашка схватил бутыль и понёсся к роднику – всё разнообразие жизни и не надо торчать на участке под зорким взглядом бабушки Гали.
По дороге он чуть было не налетел на шикарную тётю, пышную блондинку в красной одежде с маленькой собачкой на руках. Собачка тявкнула на него, и он побежал дальше.
Родник  он  нашёл  легко,  спустился  к трубе, из  которой  лилась  толстая   струя   воды.  Сашка попробовал её рукой – ледяная, ох! хватанул ладошкой и сделал один глоток. Б-р-р! Холодно. Но вкусно. Он набрал почти полную бутыль, взвесил её на руке, ничего, можно, долил её полностью, завинтил крышку и, изогнувшись в сторону бутыли, которая била его по ноге, поспешил на участок номер 65.
Бабушка Галя поблагодарила его за воду. Хлопнула калитка.
- Вот и Вика, скоро обедать будем.
Но это была не Вика. А та тётя в красном с собачкой, которая бежала сейчас за ней по дорожке.
- Здрасьте, Галина Михайловна! – она вскинула брови, хлопнула ладонями по бедрам и уставилась на Сашку. - Откуда внучок взялся? Чуть меня не сшиб на дороге.
- День добрый, Любовь Петровна. – Любовь Петровна Николаева была женой председателя садоводческого товарищества Николая Николаевича Николаева, имела в прошлом большой опыт работы с малолетками и подростками. – Это не внучок, - пояснила бабушка Галя, - это наш квартирант, временный. Ночевал в трубе, Вика его нашла и привела утром.
- Ну, - обратилась Любовь Петровна к гостю, откуда ты явился к нам?
- Говорит, из Моршанска, ответила за него бабушка Галя.
- А как тебя зовут?                                         
- Сашка он Пузырьков, - опять сказала бабушка.
- Что вы, Галина Михайловна, всё за него, да за него отвечаете. Сам-то он что, язык проглотил? Ты немой, землячок земли тамбовской?
- Нет, - выдавил из себя с трудом Колосков.- И лихорадочно стал соображать: - «Опять будут допрашивать. Надоело! Уйду сегодня ночью!»
- Тогда пойдём ко мне, побеседуем о Моршанске, о твоем роде-племени и житьё-бытьё. – Она крепко взяла его за руку и потянула за собой. Сашка упёрся и с мольбой посмотрел на Галину Михайловну.
- Не надо, Любовь Петровна, мы здесь сами разберёмся, а если понадобиться ваша помощь, обратимся. Оставьте мальчика.
- Ну ладно, подождём, только двери запирайте на ночь как следует. – И обратилась к Сашке-Женьке: - есть захочешь, приходи, наш дом напротив, накормлю от пуза. – И выпустила его руку, потрепала по отрастающей шевелюре и ушла, взяв на руки собачонку, которая носилась здесь по участку, пока велись разговоры.
- Саша, - обратилась к нему Галина Михайловна, ты когда-нибудь огород поливал?
- Да! – крикнул он, радуясь, что от него отстали.
- В семь воду дадут, поможешь?
- Конечно, Галина Михайловна!
- Тогда иди пока на речку, почитай книжки. – Она протянула ему Викину старую бейсболку. – От солнца на вот.
Сашка-Женька посидел на мостках, прочитал несколько маленьких книжек, на которых стоял один и тот же автор Георгий Чишков, поглядел на воду, понаблюдал за рыбами, сновавшими по дну Вочи, загрустил.
Сзади подошла Галина Михайловна.
- О чём задумался, Сашок? – В руках его была большая металлическая плошка. – Без дела сидишь? Поди-ка ты, дружок, насобирай мне смородины и сверху чуток малины, я компот сварю. И сам ягодок поклюй. – Она показала Сашке, где надо собирать, и он с удовольствием принялся за сбор урожая.
Так и время прошло до позднего обеда, а там Вика прикатила и стала помогать бабушке накрывать стол на террасе, в тени дикого винограда, обвившего две стороны террасы.
- Галихална, - так Вика называл бабушку с трёхлетнего возраста, - Галихална, а какой у нас будет салат?
- Из свежих огурцов и помидоров, с лучком и укропчиком, поди, нарви зелени.
Вика утащила с собой на грядки Сашку-Женьку и вскоре они весело обедали на террасе на открытом воздухе. Хорошо!
Есть Колоскова уговаривать не надо было. Обед прошёл, как говорится, в тёплой дружественной обстановке.
После обеда бабушка мыла на терраске посуду, а дети посидели в саду на лавочке, потом Вика спросила:
- Пузырёк, ты на велосипеде умеешь кататься?- И вопросительно заглянула ему в глаза.
- Не-а, у меня его никогда и не было.
Вика вскочила, убежала в сарай, погремела там и выкатила на дорожку школьный велосипед, старый свой, на котором она разрезала по товариществу, когда ей было лет семь-восемь.
- Бери, дарю! Только колёса надо подкачать. Бери, не бойся, чудак. Пойдём, я тебя научу, как надо ездить на нём. Галихална, мы пошли осваивать двухколёсный транспорт! – Объявила она бабушке, сняла с рамы своего велосипеда насос и повела старый велосипед к калитке. Сашка пошёл за ней.
Как проходила учёба, сколько раз Колосков залетал на велосипеде в кювет, никто не знает, потому что никто не видел, даже автор был занят другими делами, и ему было не до такой ерунды, как катание на детском двухколёсном велосипеде. Часа через полтора Сашка сам подъехал к калитке участка номер 65 на велосипеде, с разбитыми коленками, ссадинами на локтях и на лбу, с зелёными пятнами от травы на джинсах. Сзади бежала   весёлая   инструктор   по   велосипедному катанию. Сашка-Женька оказался способным учеником и достаточно быстро освоил двухколёсное транспортное средство.
Бабушка увидела юного велосипедиста и всплеснула руками:
- Ты куда смотрела, тренер? У тебя ученик весь побитый.
- Ничего, зато классно крутит педали.
- Неси-ка для классного зелёнку, а ты снимай джинсы, посмотрим твои коленки.
Ссадины замыли, зеленкой помазали, одевайся. А тут и воду дали. Вон шланг, размотай, включи воду и поливай. – А что поливать? Кусты, цветы, огород, только не сшибай морковь. Женька вспомнил тётю Марусю и улыбнулся: постараюсь и пошёл поливать. А там и ужин подоспел, после телевизор посмотрели, умылись на ночь, зубки почистили, как полагается в культурных семьях, и спать легли. Спокойной ночи!
Утром явилась неугомонная Любовь Петровна в другом шикарном наряде:
- Дай мне мальца на денёк, у меня никого сейчас, мои в Грецию улетели, а у тебя Вика, с ней хлопот не оберёшься, дай мне пацана!
- А как же Николай Николаевич?
- А, ему не до чего, он к собранию готовится, участки обходит, долги вышибает.
- Мы еще и позавтракать не успели…
- Я его накормлю. Не бойся, помереть с голоду не дам, уж чего-чего, а пожрать-то у нас всегда полно.
Бабушка Галя посмотрела просящее на Сашку-Женьку, а какими глазами он смотрел на неё, лучше об этом и не спрашивайте.
- Ладно, мне всё равно, - уколол он таким ответом бабушку и пошел за Петровной, как партизан, взятый в плен.
В доме   Николаевых было душновато, но хозяйка открыла окна, занавешенные сеткой, и слегка повеяло прохладой.
- Садись, земляк и ешь от пуза! – И поставила на стол тарелку с бутербродами с красной икрой. Женька подозрительно покосился  на красные бусинки, положенные на хлеб со сливочным малом. – Что, никогда такого не ел что ли?
- А чё это?- растерянно спросил он.
- Икра красных рыб: кеты, горбуши, семги… Пробуй, не боись, не отравишься.
Женька откусил, пожевал – солёная, вкусная. Даже почмокал от удовольствия. Вслед за этим деликатесом перед ним возникла тарелка с куриными ножками и картофельным пюре, к блюду прилагался малосольный огурец. Гость принялся за это блюдо.
Когда Женька расправился с ножками и подчистил тарелку корочкой белого хлеба, Петровна поставила перед ним кружку со свежим чаем и придвинула плетёное блюдо, полное всевозможных конфет, печений и вафель. Собачонка по кличке Николь крутилась у него в ногах и взлаивала. Петровна отправила её во двор.
- Ешь, не стесняйся, выбирай, что нравится.
Наконец, Женька покончил с обильной трапезой, умяв за чаем ещё два бутерброда с понравившейся ему икрой, сказал спасибо и молча сидел за столом, не зная, что будет дальше. Дальше были фрукты, он съел два банана и опять сказал спасибо, и замер за столом. Очень хотелось пописать.
Он поёрзал, Петровна посмотрела на него, догадалась, в чём проблема, и отвела его в туалет.
- Знаешь, как пользоваться?
- Конечно, - проговорился Женька, понял, что опять попал впросак, и ему не хотелось выходить из городского туалета в доме Николаевых, которые жили в «Родниках» круглый год. 
- Ты там не уснул, землячок? – постучала в дверь хозяйка.
«Землячок» нехотя выполз из временного укрытия и предстал перед Петровной, виновато опустив голову.
- Ну, моршанец, что молчишь? В Моршанске «чё» не говорят, там народ культурный, только «гыкают»: Ты хде? В хороде! Хаваришь, хулять пойдём? По какой дорохе? Чай хорячий и так далее. А ты не гыкаешь. Потом, ты не умеешь ловить рыбу, Галина Михайловна сказала. В Моршанске все пацаны с детства торчат на Цне с удочками. Вот такие пирохи. Хочешь пирожка хорячего? Сладкий, с яблоками, на, поешь. – И она протянула Женьке теплый жареный пирог с липкими боками.
Женька взял пирожок и стал машинально его жевать. Удовольствия никакого. Его вранье Петровна разложила по полочкам. Мы с Николаем Николаевичем в понедельник едем в Тамбовскую область на недельку, можем завести тебя в твой Моршанск. Хочешь?
- Нет, нет! – отказался Женька от такой услуги. Всё-таки врать всегда вредно.
- Тогда пошли в сад, там и побеседуем.
Пока он прошёл эти двадцать шагов до небольшого гостевого домика в углу участка по бетонной дорожке, он решил ничего не говорить. Бить же она меня не будет, это не Бучок.
Они сели на терраске, овитой клематисом.
- Ну, у тебя телефон дома есть? – неожиданно спросила Петровна, присаживаясь на лавку и усаживая рядом Женьку.
- Есть, - брякнул Женька и осёкся.
- Какой? – Любовь Петровна достал из кармана мобильник, говори.
- Не помню, я никогда ниоткуда домой не звонил.
- Так. – Она положила телефон в карман. – А сам ты откуда?
- Не могу сказать.
- Это почему же такая секретность?
- Не могу, и всё. Можете меня бить. Бучок уже бил.
- Какой такой бычок?
- Не бычок, а бандит Бучок, шпана местная, взрослый, в восьмом классе, наверное, учится. И он мой главный документ отнял и изорвал.
- Что за документ, колись уж дальше, коли начал.
- Не могу сказать, я дал слово самому себе, что всё сделаю сам и найду его, найду, - и Женька стукнул кулачком по столу.
- Вон ты какой твердый, молодец. А кого ж ты ищешь? Не стесняйся, скажи, мы же тебе помочь хотим, ну?
- Папку. Отца. А Бучок его фото отнял и разорвал. Но я знаю, где отец  живёт, и мне помогать не надо. Я сам дойду до него, уже близко, пусть только никто мне не мешает. Папка мамку потерял давно, до моего рождения. Его бандиты чуть не убили, вот. А больше я ничего не скажу. Отпустите меня.
- А тебя никто не держит. Но куда же ты пойдёшь? Такой маленький и один? Давай мы тебя отвезём. Фамилию отца знаешь? – наседала Петровна.
- Знаю, но не надо, пожалуйста, не мучайте меня. Бучок вон нас с Сашкой Пузырёвым цепями приковывал, и то мы вырвались, восстание рабов сделали.
- Ага, значит ты не Пузырёв? А кто же ты?
- Я Бомженька, бомж Женька, - сдался мальчишка, - Женька Колосков. Вот и всё я вам рассказал. А больше вам знать ничего не надо.
Если бы Любовь Петровна Николаева хотела узнать всё про Женьку, а она этого и хотела очень, то она должна была бы прочитать эту повесть с самого начала. Тогда и вопросов у неё не возникало бы. Но повесть еще не дописана, где она её возьмёт? Вот допишу, уже немножко осталось, тогда читайте на здоровье, но зачем же ребёнку нервы трепать?
Любовь Петровна подумала, подумала и решила не трепать.
- Ладно, поживи пока у нас или, если хочешь, у Галины Михайловны, в воскресенье  собрание, там и решим про тебя. Ты тут недельку потерпишь, пока мы в Тамбовскую область прокатимся к родне да на отчие могилы, вернемся и займёмся тобой. Без нас никуда не уходи,пожалуйста, чтобы никакой беды не случилось. Потерпеть  сможешь?
- Да. Я недельку потерплю. Пол-лета терпел а тут…
- Ну, вот и хорошо, пойдём к Галине Михайловне, но обедаешь у меня, хорошо?
- Ладно,- улыбнулся Колосков.
Чишковы сидели за уличным столиком на лавочке, что-то разбирали или шили, не важно. Из-за угла террасы, овитой диким виноградом, торжественно выплыла Петровна, гордо потряхивая золотой копной волос. За руку она вела Бомженьку, назовём его так последний раз, потому что пришла пора рассекретить его в нашей повести.
- Здравия желаем ещё раз, соседи! Позвольте вам представить человека из трубы, но правильного человека Евгения Михайловича Колоскова, прошу любить и жаловать. И она положила ладонь на затылок Женьки и заставила его отвесить поклон изумленным бабушке и внучке.
Дальше ничего выдумывать автор не намерен. Он берёт небольшой перерыв в работе над повестью, чтобы обдумать её финал и предлагает Женьке пожить простой дачной жизнью на два участка.
Так он и прожил в покое и достатке, даже поправился килограмма на три, отъелся на добрых харчах, но терпеливо ждал воскресенья, на которое было назначено собрание.
В субботу утром он пришёл к Галине Михайловне, а там полна коробочка: в пятницу ночью приехали Викины родители и дедушка Юра, так внучка называла писателя Георгия Чишкова, главу семьи.
Состоялось знакомство, во время которого никто из предупреждённых бабушкой не задал Женьке никаких лишних и неприятных вопросов. Писатель подарил ему свои книжки: про мальчишек – деревенских сыщиков – Это тебе понравится, - сказал он, - и толстую повесть «Завиранглия» про школьников-озорников. И здесь было словесное сопровождение: «Чутóк подрастёшь -  с интересом прочтёшь». Женька сел на мостике над Вочей и по уши влез в деревенский детектив.
В воскресенье к 12 часам на перекрёстке  двух улиц собрались владельцы участков. Кучка людей шумела, плохо слушала отчёт председателя Николаева, потом начали задавать заранее заготовленные «хитрые», как им казалось, вопросы: а куда деваются наши деньги, а почему не сняты старые столбы, кто будет заваривать порванные морозом трубы поливного водопровода и так далее.
- Ревизионная комиссия проверила мои расходы и  всё вам доложит; долгов у меня нет, но за ваши долги я плачу из своей председательской малой зарплаты; трубы, напомню, как было решено много лет назад на вашем же собрании, заваривать должны хозяева участков за свой счёт. - Пошумели,
поорали, поязвили, посплетничали, отвели душу при скучной садоводческой жизни. Но никто на место председателя не претендовал или побоялся, Николаева снова выбрали единогласно. А он назвал-таки закоренелых должников, которые орали громче всех, будто думали, что криком можно списать долги. Нетушки, платите, будьте любезны.
Многие с любопытством поглядывали на незнакомого мальчишку, которого держала за руку Любовь Петровна.
Николаев взглянул на Женьку и обратился к собранию:
- И последний вопрос. Господа садоводы! У нас в товариществе появился гость, беспризорный пока молодой человек, - он взял Женьку за руку и поставил перед собой. – Вот, прошу любить и жаловать: Евгений Михайлович Колосков. Он много пережил за последнее время, мы с ним всё выяснили, донимать его вопросами не стоит, надо просто помочь, призреть паренька на денёк. Он пока живёт у меня и на шестьдесят пятом участке. Но мы с Любой завтра утром уезжаем на неделю на Тамбовщину, а у Галины Михайловны полна коробочка, надо его приютить, хотя бы по денёчку. Желающих прошу поднять руки.
Первым поднял руку Георгий Чишков:
- Я сегодня уезжаю до вторника, так что он может пока побыть  у нас.
Собрание загудело, послышались разные нехорошие реплики:
- Писатель,   выпендривается…
- Надо нам чужих детей, со своими никак не управиться…
- А на кормёжку деньги дадут?..
И такое всякое прочее.
- У нас в стране, - сказал писатель, - почти двадцать пять миллионов семей. А сирот по детским домам и бездомных – около миллиона, но никак наши семьи не могут ликвидировать беспризорность, разобрать детей по своим домам. Вот почему наших ребяток продают за рубеж, а мы можем только фарисействовать на телевидении в ток шоу, да в Государственной Думе. Стыдно от вас слышать.
- А ты нас не стыди, сочинитель, - понеслось из толпы, и другие полетели словечки.
Георгий Иванович взял Женьку за руку, сказал:
- Пошли, Колосок, обедать, - и повел его к себе. - Разберёмся, - бросил он Николаеву, езжай спокойно, парня не бросим.

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009