Чичев Юрий Иванович

В доме ветерана

Они пришли на участок Раисы Викторовны. Женька увидел старенький одноэтажный домик на столбиках, вместо фундамента, без терраски, обитый некрашеной чернеющей вагонкой. 

- Посиди тут, - хозяйка показала на шаткое крылечко, - я сейчас. – И ушла в дом. Женька присел.
Она вышла с пустой пятилитровой бутылкой в руке, спросила:
- Ты знаешь, где родник?
- Да.
- Принеси, пожалуйста, воды, сколько сможешь. Мне тяжело туда ходить.
Женька убежал на родник, и принёс полную бутыль. За это время хозяйка преобразилась неузнаваемо: Раиса Викторовна стояла на крыльце по стойке «смирно» в старой солдатской форме, с орденами и медалями, нашивками ранений, в сержантских погонах и пилотке со звездой.
Она вскинула правую руку к виску, отдавая честь и доложила бодрым голосом:
- Разрешите представиться: сержант медицинской службы Раиса Бочарова для празднования второго дня рождения прибыла! – она не дала ему опомниться и приняла воду: - Ой, молодец, а то у меня водица кончилась, а ноги сегодня разболелись невмоготу.
Прошли в дом, она  налила чайник «Тефаль» и включила его.
- Ну, садись за стол, будем праздновать второй день моего рождения, круглая дата, семьдесят лет.
Женька ничего не понял, подумал, что старушка заговаривается и решил, что надо потерпеть.
На столе лежал в алюминиевой миске чёрный хлеб, в тарелках – варёная в мундирах картошка, селёдка с луком, огурцы и помидоры. Под рукой старушки покоилась солдатская фляга в чехле. Зачем  –   Женька  не  понял.   На   тарелке   перед ветераном войны стояла рюмка. Больше ничего не было. Старушка продолжала:
- Вот так мы отметили моё второе рождение после операции в медсанбате под Сталинградом в одна тысяча девятьсот сорок втором году семьдесят лет назад. Мне тогда было восемнадцать лет. Меня, фашисты подстрелили, когда я вытаскивала из развалин раненого бойца. Нас засыпало в подвале, а  хирурги медсанбата откопали, спасли нас.
Раиса Викторовна обернулась к столику за спиной, сняла с него альбом и открыла перед Женькой:
- Вот, смотри, дружочек, все мои фронтовые друзья. – Женька с интересом углубился в изучение старинного фото времён Великой Отечественной войны.
- Вот это фото, здесь я первый раз поднялась с койки, а это – весь наш медсанбат, вот мои спасители, - она показала вилкой на фигуры военных врачей в погонах. - Нет уж никого, я одна осталась.
- А где они? – спросил Женька.
Раиса Викторовна грустно усмехнулась:
- Ушли, - она подняла глаза кверху, - все там будем. Ну, ладно. Она отвинтила у фляжки крышку, налила из неё полрюмки, подняла её: - С днём рождения, Райка-китайка! – выпила водочку, разломила кусок хлеба, понюхала, быстро очистила картошку,  макнула её в горку соли на клочке газеты, стала закусывать.
Щёлкнула кнопка тефали, сообщив, что кипяток готов.
- Ой, что же я сижу, а ты ничего не ешь. Не хочешь по-фронтовому, давай по-нынешнему, - она скоренько навела чаю из пакетика, подала на стол вафельный торт в шоколаде и поставила перед Женькой стакан чая на блюдце. – Угощайся, - и взялась за фляжку.
- Тётя Рая, не надо пить водку, - вдруг попросил Женька.
- И не собираюсь, я убрать её хочу. Я, Женечка, всю жизнь по праздникам больше одной рюмочки не выпиваю, я знаю, какая опасность таится в ней. – Она потрясла в руках фляжку и убрала её в буфет, сказав: – До Нового года.
Женька от торта не отказался, хрустел им, запивая чаем, а фронтовичка Райка-китайка показывала фотографии и рассказывала, рассказывала ему о войне, о которой она знала не понаслышке.
Потом она спросила:
- Ты знаешь, что такое патефон?
- Па.… Нет, не знаю.
- Вон, на тумбочке под салфеточкой, сможешь донести? Осторожно только, не урони! Так, ставь на стол.
- Уф, - Женька едва доволок эту штуку, похожую на ящик.
Раиса Викторовна подняла крышку, под ней открылась пластинка, которой Колосков никогда в жизни не видел и не знал, что это за штука такая, достала из патефонного нутра ручку, вставила её в дырочку в боку этого ящика и начала ей крутить, Женька не понял, зачем. Потом она извлекла из нутра патефона блестящую круглую головку, это была мембрана с иглой, тронула рычажок, пластинка завертелась. Раиса Викторовна поставила на край пластинки мембрану, и из патефона раздалось громкое шипение, от которого Женька вздрогнул, а потом заиграла музыка и звонкий тенор запел: « На позиции девушка провожала бойца…» Сержант военной медслужбы присела к столу, положила голову на ладонь и стала подпевать. Потом на обороте пластинки они прослушали «Тёмную ночь», хозяйка достал из шкафа стопку других пластинок, и они допоздна сидели за столом и слушали песни советских композиторов о Великой Отечественной войне.
Оказалось, что какие-то из них Женька слышал раньше, и он подпевал им вместе с хозяйкой (он, вообще, очень любил петь), чем умилил и растрогал ветерана-сержанта медслужбы.
Спать Женьку она уложила во второй комнатке   своего   маленького,   чистенького   и опрятного внутри домика на удобном диванчике сосвежим постельным бельём. Спал Женька крепко и долго, и ему снились нескладные военные сцены, потому что у него не было ничего военного в памяти, а кино он смотрел мало, и книжек про войну ещё не читал, и его детскую душу к истории страны никто пока не поворачивал, вот только что разве Раиса Бочарова.
У неё Женька и провёл весь следующий день, и все, кому надо было знать, были в курсе, что беспризорный пацан сегодня работает на участке у Бочаровой.
А он и работал, потихоньку – три раза сходил за водой, наполнил хозяйке бак, отнёс мусор на помойку, потом смотрел два фильма: сын Раисы Викторовне давно купил ей видеомагнитофон, он стоял под телевизором, и кассеты со старыми советскими кинокартинами. Женьке на сегодня достались «Чапаев» и « Юность Максима». Фильмы его потрясли, особенно «Чапаев»
- Что ж это он, не смог сразу речку переплыть?
- А ты разве смог бы? – подзадорила его Раиса Викторовна. – Это тебе не Воча, а большая река Урал. Нам в войну показывали киноролик, где Чапаев переплыл Урал, выжил и повёл конницу на фашистов. Как мы в землянке хлопали этому фильму, как нам всем хотелось, как и тебе сейчас, чтобы наши герои не погибали, оставались в строю. Эх, да что там говорить!
- А Урал-река где?
В Советском Союзе она протекала по Уральской области, а теперь она в Казахстане.
- А почему?
- На этот вопрос я тебе не смогу ответить, несмотря на всё мое партийное образование. На него тебе даже наш президент не ответит. Но хватит смотреть кино, глаза сломаешь, иди, погуляй.
- А вечером вы мне расскажете про войну?
- Не люблю я о ней рассказывать. Но тебе, так и быть, кое-что поведаю.
На участок заглянула Вика и утащила Колоскова кататься на велосипедах. Второй этап освоения двухколёсного транспортного средства прошёл более успешно, хотя и здесь не обошлось без синяков и ссадин, которые Галина Михайловна обработала зелёнкой.
После обеда она заглянула к Бочаровой и огорчила Женьку: звонил Ваня, Георгий Иванович захворал, его продуло по дороге в машине, он приедет в пятницу ночью, вместе с Ваней и Инной. Он просил Женьку потерпеть и не предпринимать никаких шагов без него и Николаева.
- Как ты здесь? Тебя никто не обижает?
- Нет, что вы!
- Может, к нам пойдёшь ночевать? Или хотя бы на ужин пожалуешь?
- Спасибо, можно я тут останусь, и шепнул: -  здесь очень интересно!
Галихална улыбнулась:
- А, ну-ну, оставайся, набирайся интересу.
Женька, чтобы она не обижалась, добавил:
- У неё патефон есть и кино про войну.
Бабушка Галя наслышана была о военной судьбе Бочаровой, и она спросила у Раисы Викторовны, нельзя ли и Вике придти к ним в гости на вечерние посиделки у телевизора, на что получила доброе приглашение. И ушла к себе, довольная.
Раиса Викторовна сообщила Колоскову, что на него поступила заявка от Круглова Федора Семеновича. Ты уж сегодня доживёшь у меня, а завтра утром я отведу тебя к нему. Он человек добрый и тоже хочет поучаствовать в твоём обустройстве.
- Не надо меня обустраивать. Викин дедушка приедет и отвезёт меня, куда надо, мы с ним договорились. Вы не хотите меня оставить у себя?
Раиса Викторовна смутилась.
- Женя, - сказала она, - надо быть принципиальным. Председатель Николаев обращался к собранию по поводу тебя? Обращался. Просил за тебя? Просил. Коллектив решил тебе помочь? Решил. - Она увидела тень сомнения на лице мальчишки: очевидно он вспомнил реакцию собрания и отдельные реплики садоводов. – Ну, не все, но многие так решили. Вот мы и помогаем, выполняя просьбу нашего руководителя. Ты согласен со мной.
- Согласен, - промямлил Колосков, трудно усваивающий сложные словесные сентенции взрослого многомудрого человека. Где ребёнку понять нас, когда мы пытаемся ему что-то навязать!
- Ну, вот и молодец, - успокоилась Бочарова. Остаток дня ты здесь, ночуешь у меня, а завтра, к моему сожалению, я тоже хотела бы, чтобы ты оставался у меня, я отведу тебя в Круглову.
И остаток этого дня Раиса Викторовна была добра и чутка к мальчику, который так внимательно её слушал, так искренне восхищался её любимыми фильмами, и так усердно помогал ей.
А когда после ужина к ним присоединилась Вика, снова заводился патефон, звучали песни советских авторов – «Артиллеристы, Сталин дал приказ!..» - потом шёл фильм «Она защищает Родину», смотрелись армейские фотографии Бочаровой и звучали её бывальщины времён войны. И ей пришлось отвечать на кучу вопросов Вики и Женьки. И она делала это с превеликим удовольствием, ощущая в душе дыхание боевой молодости. Вафельный торт был съеден до крошки, «Тефаль» для чая включали дважды.
 

 

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009