Чичев Юрий Иванович

Валентина Петриковская

Огонь на снегу

Недавно выпал первый снег, однако, как бы мало он ни пролежал, но его срок уже вышел. Под ногами - широкие лужи, а с ветвей сыпались белые хлопья. Я шла по парку; возвращаясь с очередных занятий. Шагала бодро, иногда останавливалась, поджидая маму. Во время таких остановок я осматривалась вокруг, любуясь природой.

И вот, остановившись в очередной раз, я стала разглядывать одно из многочисленных парковых кафе. И тут моё внимание привлекла устроенная рядом приземистая цветочная клумба, припорошённая снегом. Из-под белого покрова пробивались яркие оранжевые бархотки. Как огоньки, они пестрели на покрывшемся ледяной корочкой снежном одеяле.

Я стояла, замерев от нескончаемого восторга. На душе сразу стало тепло от солнечных цветов. Ко мне подошла мама.

— Мам, смотри какие они... — мне не хватило слов, что бы как-то описать цветы в снегу.

- Красивые, - мама приостановилась, но тут же пошла дальше.

— Как будто кусочек лета положили на снег...

Но мама меня уже не слышала. Я быстрым шагом нагнала её.

- Они уже неживые. Они не морозостойкие, погибли под снегом. — произнесла мама.

— Но зато какие! - моему восхищению огненными цветами не было предела.

Мы были уже далеко от парка, но перед моими глазами вновь и вновь вставал образ тех ярких прекрасных солнечных бархоток на белом снегу.

 

Белый голубь

Однажды зимним субботним утром я вышла погулять во двор. Мама дала мне старый хлеб — покормить птиц. Подойдя к месту, куда обычно слетаются голуби, я вытащила горбушку из пакета и стала её крошить. Голуби, опускаясь на асфальт, тут же начинали ссориться из-за крошек. Через несколько минут птиц стало столько, что куда ни взглянешь - повсюду мельтешение голубиных спин. Маленькие воробьи к хлебу пробиться не могли, поэтому я начала кидать крошки в другую сторону. Что тогда среди воробьев началось! Одни, которые побыстрее, выхватывали из-под носа у других хлеб и, схватив кусочек побольше, начинали удирать от праведного гнева «обокраденных». Но вскоре их стали оттеснять от хлеба только что прилетевшие голуби. Тогда воробьи, похватав всё, что смогли, стайкой вспорхнули с асфальта и расселись на ближайших ветках, распушив перья, из-за чего став похожими на маленькие мячики.

Хлеб у меня почти закончился, осталась только корочка. Я решила подождать, пока не схлынут голуби, чтобы скормить остатки воробьям. Вскоре голуби действительно стали тяжело подниматься в воздух и разлетаться кто куда. И вот тогда я увидела особенную птицу. Белые голуби обычно имеют хоть два-три серых пера, но этот был абсолютно белым. Он сидел на ветке, под которой я кормила птиц. Голубь смотрел на копошившихся внизу собратьев, казалось, с недоумением.

Когда последние птицы скрылись под крышами домов, он опустился на асфальт. Я кинула ему несколько крошек. Голубь не побежал, догоняя их, а выждал, пока они перестанут катиться, и, спокойно подойдя, склевал крохи. Я удивилась. Впервые я видела голубя, который действовал так осмысленно. Вот на землю упало ещё несколько крошек. Белая птица снова спокойно подождала, пока они остановятся, а затем склевала хлеб.

Так я скормила этому голубю всю оставшуюся после набега голубей корочку. И, когда хлеба у меня уже не было, птица выкинула ещё одну интересную штуку. Обычно голуби после того, как склюют весь хлеб, ещё недолго бессмысленно потопчутся, а затем разлетятся, а этот, посмотрев на меня, без всяких лишних поисков затерявшихся крошек, просто взмахнул крыльями и взлетел. Вскоре белый голубь скрылся из виду.

Я погуляла ещё недолго, но всё время вспоминала удивительное поведение белой птицы. Потом я пришла к выводу, что голубь был ручной и просто потерялся. На следующее утро, когда я проснулась и только-только встала из постели, я услышала шуршание за окном. Подойдя к нему и отдернув штору, я была поражена. С окна, спугнутый моим появлением, вспорхнул тот самый белый голубь.

Тогда я списала все на совпадение. Ну подумаешь, сидел у меня на окне! Он наверняка живет где-нибудь в парке или даже в одном из близлежащих домов.

И теперь всякий раз, когда мне грустно, я вспоминаю того белого голубя, и на душе моментально становится теплее, словно солнечный луч, рассеивающий мрак, мысль о той птице спасает меня от печали.

 

Сокольники зимой

Зима укутала землю снежным покрывалом. Она напоминает мне заботливую мать, которая, укладывая непослушную дочку спать, накрывает её теплым одеялом, поцеловав в щёчку. Но девочка не хочет спать и просит маму рассказать сказку. И вот мама открывает книгу и начинает читать. На окнах появляются узоры — мать, рассказывая небылицы, рисует, и дочь восторженно рассматривает рисунки, представляя, что они живые.

Парк зимой как будто заколдован.

На ветках лежит снег, искрясь на солнце. На тоненьких веточках, которые располагаются близко друг к Другу, он лёг таким образом, что невольно напоминает сказочные белые цветы. А с толстых ветвей снег свисает тонким зимним кружевом.

Иногда какая-нибудь ворона, притомившись после полёта, сядет на это удивительное переплетение дерева со снегом, очевидно решив, что это чудо достаточно прочное, чтобы выдержать птицу, но тут же взлетит, потому что ветки начинают прогибаться под её весом.

Она взлетела, а снег с ветвей осыпался. Сначала упали снежные комья {которые не рассыпались потому, что снег смёрзся, так сказать - снежки, которые создала сама природа), а после, медленно кружась в воздухе, полетели одинокие снежинки. Они похожи на пар, с одним только различием - маленькие снежные балерины потихонечку опускаются к земле.

Солнечные лучи пронзают прозрачный воздух, не утяжелённый выхлопными газами автомобилей, и, отражаясь от снежного одеяла, ослепляют. Тонкие кружевные тени от ветвей деревьев кажутся голубоватыми и неприемлемо тёмными в этом зимнем празднике света.

Под ногами при каждом шаге скрипит снег, и это единственный звук, который раздаётся среди деревьев. 

В такое время в парке дышится легко, и при каждом вдохе разум наполняется безграничной радостью, и хочется смеяться. И кажется, что город вокруг — просто декорация к какому-то скучному и глупому спектаклю, а мир — это царство снега и света, безграничное царство радости и детства, в котором даже взрослые, которые забыли, что такое детство, и заперлись от простых радостей, хохочут и веселятся вместе с детьми.

 

Снежная рябина

Почти каждый вечер я прогуливаюсь во дворе перед домом. Для начала завладеваю качелями, а потом, если ещё хочется побыть на воздухе, рассеянно брожу между деревьями.

Сам по себе дворик маленький — на нём всего-то и расположились небольшая песочница, деревянная горка, которая так давно не ремонтировалась, что, того и гляди, развалится, несколько скамеечек и стоящие особняком качели. Песок, которым раньше была покрыта земля во дворе, недавно заменили мелким щебнем. \

Но к детской площадке, создавая весьма приятный и уютный двор, примыкают небольшие, засаженные на плане деревьями и кустами участки, называемые у нас «зелёными уголками». На одном из них действительно растут несколько разных кустов и деревьев. Но, увы, портит это чудное место то, что здесь постоянно выгуливают собак. Не то чтобы я не любила этих животных, да вот только напоминаний об их пребывании где-либо потом остается столько, что, когда гуляешь, порой складывается ощущение, что ты проходишь по минному полю, где нужно быть постоянно предельно внимательной.

Второму «зеленому уголку» насчёт насаждений повезло меньше — из деревьев растёт всего-навсего две березки, а уж кустов нет вообще.

В тот вечер я, как всегда, вышла на прогулку. Тихо падал снег, кружась в рыжем свете фонарей, и плавно опускался на землю, на крыши автомобилей, укутывая их на ночь.

Вдоволь насладившись качелями, я ходила среди деревьев первого «уголка», зорко глядя под ноги. Неожиданно моё раздумье прервала тоненькая молодая рябинка, на которую из-за потери бдительности я натолкнулась. Проклиная и деревце, и собственную невнимательность, и отчего-то всплывших в памяти собак и их хозяев, потирая лоб, я подняла голову, и взгляд мой замер на рябине. Слова застыли в горле и тугим комом укатились куда-то. Я пришла в изумление от красоты рябины. Деревцо слегка припорошил снежок, кое-где проглядывали серебристые веточки. Но трогательнее всего выглядели крупные, с кулак, осыпанные снегом грозди бордовых ягод, висевших на таких тоненьких веточках, что было удивительно, как они не ломаются.

Я не смогла удержаться и, подойдя поближе, аккуратно сорвала веточку с гроздью. Повертев её в руках, полюбовалась ещё раз ею и побежала домой. У себя в комнате я поставила рябину в воду и легла спать. И вот сейчас я пишу обо всём этом, а рядом со мной стоит гроздь рябины, и порою мне кажется, будто она слегка подмигивает мне своими темно-бордовыми ягодами.

 

Плюшевая обезьянка

Давным-давно позабытая, лежит маленькая обезьянка в тёмном углу под кроватью, закинутая туда хозяйской рукой. Она уже насквозь пропиталась пылью, потеряла прежний жёлтый цвет меха. Одна черная пуговичка-глаз потерялась ещё тогда, когда обезьянку любил Ванька - мальчишка, которому подарили эту игрушку на День Рождения. Новый глаз так и не пришили. Правая лапа наполовину оторвана — поиграл появившийся в доме щенок бойцовской породы Бобик. После этой жестокой игры обезьянку и закинули под кровать, не желая зашить.

Ванька уже давно вырос, а обезьянка всё так же лежала под кроватью, ожидая, когда её найдут и с радостным криком станут обнимать. Она представляла, как Ванька сидит над ней и старательно пришивает оторванную лапу, как он тщательно подбирает пуговичку, чтобы пришить на место глаза... И обезьянка терпеливо ждала наступления этого дня.

Но вот в угол, где коротала свои пыльные года обезьянка, упал лучик света ручного фонарика. Он скользнул по выпуклому пузику игрушки и пополз дальше по стене. Обезьянка, только возрадовавшаяся исполнению своих мечтаний, погрузилась в горькое разочарование. Неужели она совсем не нужна? Но вдруг лучик фонарика дрогнул и остановился. Затем медленно пополз обратно. Безудержная радость охватила все её маленькое существо. Но луч снова остановился. Под кровать залезла рука, схватившая что-то рядом с обезьянкой, и скрылась.

Снова пополз лучик фонарика. Наконец, он добрался и до обезьянки. Блеснул в единственном глазу-пуговичке и...

И вот обезьянка вновь увидела мир за пределами кровати. Солнечный свет, который врывался в комнату через окно, на мгновение ослепил игрушку. Но через несколько мгновений она обрела способность видеть мир, пусть даже одним-единственным глазом. Обезьянка посмотрела на своего спасителя: коротко стриженные светлые волосы, темные, такие знакомые глаза... Ванька! Он только вырос, но лицо осталось таким же, каким его помнила обезьянка. Огромное счастье вытеснило всё остальное из маленькой души игрушки.

— Мам, мам! Смотри, что я нашёл! — Ванька кричал без особой радости в голосе и не очень-то хотел показывать свою находку матери.

— Что ты нашел? — мать зашла в комнату сына. — Ой, дрянь какая! Откуда ты её выудил?! Ты же говорил, что потерял на улице!

— Она под моей кроватью была, — лениво отозвался сын.

Теперь обезьянка поняла: Ваньке-то уже не те девять лет, когда он так с ней обошелся!

— Выбрось ее! Она уже свое отжила! - произнесла мать, уходя из комнаты.

Если бы она знала, какую боль принесла обезьянке эта последняя фраза. Выкинуть подарок на День Рождения! Ну тут в комнату заглянула знакомая собачья морда.

— Бобик, помнишь её? — спросил Ванька собаку.

Пёс только чихнул в ответ.

— А, никакого проку от неё не будет! — произнес Ванька и потянулся.

Пёс кровожадно уставился на маленькую беззащитную игрушку, которую всё ещё держал в руках мальчик.

- Ладно, Бобик, сейчас пойдем гулять.

Пёс радостно выскочил из комнаты и, стуча когтями по полу, понесся к двери. Ванька положил обезьянку на стол, а сам пошел одеваться. Вскоре он вернулся. Мальчик был в шортах и в майке. Обезьянка решила, что на дворе весна или лето, ведь зимой так легко не одеваются. Ванька подошел и взял игрушку в руки. Повертел, помял и направился к двери, заслышав тоскливое поскуливание Бобика.

Вот и солнце, берёзы, шелковистая трава, небо... Обезьянка радовалась миру, вновь открывшемуся перед ней. Она была нужна теперь хоть кому-то... Но вдруг Ванька с размаху бросил её и крикнул:

— Взять, Бобик!

И Бобик понёсся. Обезьянка ударилась о землю, ещё не понимая, что же произошло. Но тут на неё налетел разгорячённый пёс и стал рвать на куски.

Обезьянке не было больно — на то она и была плюшевой, но вот маленькой душе игрушки было не просто больно — она мучалась от такого предательства со стороны старого друга Ваньки.

Село солнце. Стало холодно. Ванька уже давно ушёл, так и оставив лежать на сырой земле куски ваты и материи — все, что осталось от маленькой обезьянки.

Утром пришел дворник и, ругаясь на всех и вся, собрал куски игрушки и выбросил в мусорный контейнер.

А ведь обезьянке не так-то многого и хотелось — любви и дружбы, счастья и радости, неба и мира... Ей просто хотелось жить, хотелось радоваться и дарить радость...

***

Прошло много лет. Ванька не вспоминал никогда больше о той несчастной обезьянке. У него был сын. И у него был День Рождения. И вот Иван Игоревич, прежний Ванька, пошел в магазин с сыном - выбирать ему подарок. Мальчик прибежал в магазин на пять минут раньше отца. Иван Игоревич вошел в магазин.

— Пап, пап! Я уже выбрал! — раздался радостный крик сына.

— Уже? Так быстро?! - изумился отец.

— Да. — сын вышел к отцу.

— Ну, покажи.

Мальчик вытащил руки из-за спины и показал отцу маленькую плюшевую игрушку. И Иван Игоревич почувствовал укол совести и боли в самое сердце — его сын держал маленькую обезьянку, которая была точь в точь как его старая маленькая плюшевая игрушка. На глаза у мужчины навернулись слезы.

— Какая милая, сынок... — отец протянул руку и потрепал игрушку за ухо.

Они вышли из магазина - радостный сын и печальный отец.

— Пап, ты чего? — удивился мальчик, взглянув на отца.

— Да нет, ничего, сынок... - Иван Игоревич выдавил улыбку.

Сын помчался дальше, радуясь маленькой игрушке. А в душе его отца проснулась память: он вспомнил свой беспощадный бросок и крик...

 

Ворон

Старый чёрный ворон сидел на ветке мёртвого могучего дуба, что рос недалеко от леса. Солнце клонилось к горизонту, всё ниже и ниже опускаясь в фиолетовые тучи, которые медленно ползли по небу. Последние лучи играли на куполах старой заброшенной церквушки. Тени вытягивались и переплетались одна с другой, образуя причудливые узоры. Ворон громко каркнул, пронзив вечернюю тишину хриплым голосом. В далёком изумрудном лесу отозвалась кукушка. Пролетело несколько стрекоз. Зашумела сухая трава под тёплым дыханием ветра.

А ворон сидел неподвижно и следил за заходящим солнцем.

Вот последний луч дневного светила пробежал по макушкам деревьев, озарил купола церквушки, яркой искрой блеснул в глазах ворона и утонул в надвигающихся тучах. И снова птица громко и хрипло каркнула, будто оповещая о конце дня. Ворон расправил чёрные блестящие крылья и тяжело взлетел. Шумно ударили крылья по воздуху, зашуршали расправляемые ветром перья. Ворон кружил над церквушкой, над дубом. Он прощался, зная, что больше сюда не вернётся. Ворон ещё несколько раз каркнул и полетел в сторону леса.

Минута за минутой день уходил с земли. Мгновение за мгновением становилось всё темнее. А ворон всё летел. Под ним пронёсся тёмный лес, а по небу за ним ползли тучи. На мгновение вспыхнула белым ветвистым деревом молния. Раздался далёкий гром. Налетел резкий холодный ветер. Он несколько раз перевернул ворона в воздухе и стих. Начал моросить дождь, впереди показалась деревенька. Ворон снова каркнул и стал снижаться. Он опустился на ветку дерева, которое росло посреди поля между лесом и деревней. И тут налетел ливень. Ворон смотрел на деревню, вслушивался в лай собак, раздававшийся всякий раз, как ударял гром.

Вдруг до ворона донёсся звук, который резко выбился из общей песни грозы. Он услышал крик ребёнка. Маленькая девочка бежала через поле в деревню. Несколько раз блеснула молния. Прогрохотал гром. Залаяли собаки. Закричала девочка.

Ворон взлетел с ветки и полетел к ребёнку Он сбил девочку с ног, а сам закружился в воздухе. Тут же ударила молния. Ворон пронзительно вскрикнул и упал на землю. Девочка лежала на траве, не шевелясь.

В последний раз мелькнула молния, и пророкотал гром. Девочка ещё долго не двигалась, а потом вскочила и побежала домой.

Гроза пролетела всего за какой-то час, но унесла с собой жизнь.

Утром девочка пришла на то место, где повстречалась с вороном, вместе со своей семьёй. Чёрная птица лежала в траве бездыханной. Отец и мать стояли рядом с упавшей на колени дочерью, которая аккуратно заворачивала птицу в лоскут красной ткани. Отец пошёл в деревню за лопатой.

Семья похоронила ворона под тем деревом, с кото-рого птица увидела маленькую беспомощную девочку во время грозы.

Кроме ворона взошедшее солнце не застало на земле старый скрюченный дуб, стоявший возле старой заброшенной церквушки — его спалила молния перед тем как закончилась гроза. И в память о старом дубе и чёрном вороне остались только угли да благодарность.

Всю свою жизнь девочка ходила к дереву, под которым был захоронен её спаситель, и приносила то венки, то цветы, то собранные осенние листья...

Она всегда помнила о птице, благодаря которой не погибла. Всегда помнила о вороне, который пусть и расцарапал ей плечо, но подарил ей жизнь...

 

Война ветров

Сшибаются со злобою ветра.

Деревья гнутся, прямо до земли.

А меж ветрами пролегла война,

Которая длиннее человеческой войны.

Высокая трава шумит, как будто море.

Летят по небу штормовые облака.

То ветер Южный кружит на просторе

- На поединок вызывает он врага.

Деревья гнутся, стонут, плачут.

Зонты людей стремятся в небеса.

Как серы кони в небе резво скачут,

С Востока мчат сибирские ветра.

Летит мороз, растенья замерзают,

И небо чисто, в небесах - голубизна.

Так кони севера свой танец выбивают,

И Север кличет все свои ветра.

А с Запада приносит ветер влагу,

Гоня разорванные в клочья облака.

Бросает листья, словно рваную бумагу,

И сосны клонит, как огромная рука.

И так весь век, пока не рухнет мир.

Всю жизнь земли живёт ветров вражда.

Идёт борьба под тихое звучанье лир

Или когда гремит жестокая война.

 

Октябрь 2006

 
Электронная почта: chichev_ui@mail.ru Разработка сайта «Бригантина»

© Юрий Чичев 2009